На границе времен: 40 лет матчу Каспаров-Карпов

40 лет назад Ленинград оказался в центре шахматного мира. Здесь решалась судьба матча Каспаров-Карпов, который считают лучшим в противостоянии гроссмейстеров.

Счет 9,5:6,5. До конца оставалось восемь партий, и положение Карпова выглядело почти безнадежным.

17 сентября Карпов разгромил соперника в Грюнфельде за 31 ход. Позднее он называл эту партию примером того, как победа готовится еще дома: дебютная новинка оказалась для Каспарова крайне неприятной.

В ту же ночь Карпов уже готовился к следующей партии. В очерке «Осень на Каменном острове» Игорь Акимов описывал, как после полуночи застал его за доской. Карпов разбирал позицию, которой в настоящей партии еще не существовало.

- Откуда эта позиция? - спросил Акимов.
- Завтра будет стоять.

Когда изумленный собеседник спросил, на каком ходу, Карпов спокойно ответил:
- Примерно на пятнадцатом.

Акимов возразил: до этого момента Каспаров много раз может свернуть с предполагаемого варианта.
- Зачем ему сворачивать? - ответил Карпов.

Соперник уже не раз выбирал это продолжение и чувствовал себя в нем уверенно. Акимов сформулировал то, что вообще кажется одним из главных вопросов их многолетнего противостояния: «Неужто они так далеко ушли в познании шахмат? Или - в познании друг друга?»

19 сентября чемпион играл белыми. У него была возможность повторить позицию и практически гарантировать ничью, но Каспаров продолжил борьбу. Времени оставалось всё меньше, атака захлебнулась, а после того, как партию отложили до следующего дня, Каспаров еще долго сидел один на сцене.

На следующий день он проиграл. 24 сентября Карпов победил еще раз, и счет стал равным - 9,5:9,5.

За девять дней преимущество Каспарова исчезло полностью. В советской и иностранной шахматной среде стали искать объяснение тому, что произошло.

Именно в тот момент шахматное противостояние двух гениев получило почти шпионское продолжение. В команде Каспарова заподозрили, что закрытые дебютные разработки каким-то образом попадают к сопернику. Главным подозреваемым стал один из секундантов чемпиона - Евгений Владимиров.

Владимиров действительно делал личные копии части коллективных анализов. В своей объяснительной он перечислял в том числе защиту Грюнфельда, защиту Нимцовича и русскую партию. Но передачу этих материалов Карпову или его штабу отрицал.

После матча Каспаров признал, что доказательств передачи секретных разработок сопернику у него нет. Однако от своих подозрений не отказался.

Спустя два десятилетия Владимиров изложил совсем другую версию. По его словам, после трех поражений Каспаров стал искать виновного и заподозрил собственного секунданта.

С ним соглашались не все. Никитин считал утечку реальной, Дорфман говорил о сознательной передаче информации, хотя и не называл всех участников этой истории. Крогиус, напротив, называл происходившее в окружении чемпиона «охотой на ведьм».

И в этот момент Карпов неожиданно остановился сам. После трех побед подряд он взял тайм-аут. Спустя годы бывший чемпион признает, что сделал это совершенно неоправданно: Каспаров находился в тяжелейшем психологическом состоянии, а пауза дала ему возможность прийти в себя.

29 сентября - ничья. 1 октября - еще одна.

К этому моменту Каспаров и Карпов сыграли друг с другом 93 партии в матчах на первенство мира. У каждого было по 12 побед. Еще 69 партий закончились вничью. Почти сотня партий за два года - и абсолютное равенство.

94-я началась 3 октября. Каспаров играл белыми. После пяти часов борьбы партию перенесли на следующий день. У чемпиона была лишняя пешка и инициатива, но положение Карпова еще не выглядело безнадежным.

Каспаров должен был записать следующий ход и положить бумагу в конверт. Он долго думал и в конце концов написал: 41.Кd7!

На следующий день доигрывание заняло совсем немного времени. Карпов позднее вспоминал, что перед перерывом считал позицию близкой к ничейной, но Каспаров нашел почти «этюдную идею». Сам чемпион позже назвал эту партию лучшей в матче.

Счет стал 11,5:10,5 в пользу действующего чемпиона. Каспаров в итоге защитил титул.