В темноте кинотеатра весь сеанс целовался с актрисой. Красивая, темненькая. Глаза черные, живые, в темноте блестят огоньками. Сладкая. Обнимал ее, прижимал к себе, хрупкую, нежнокожую. И так она была счастлива рядом со мной сегодня, что я замирал от ее юного трепета.
Такие моменты бывают нечасто в жизни, но знаете, бывают. И я так рад был за нее. Грелся.
Но где-то в самой глубине души было мне немного горько. Горько-сладко. Ну так, немного, знаете, по-осеннему. Мне 47, ей — 25. И у меня конечно еще не все потеряно, и много чего, дай бог, впереди.
Но ведь завидовал, завидовал ей я краешком сознания...
Ведь такой жирный и тяжелый, увесистый шмат жизни — у нее впереди. Такой кусок большой. Прямо чувствую его вес! Четверть века! Столько всего, и переживаний, и чувств, и свершений, и знаний, и конечно тягот, но нового, свежего, неизведанного времени впереди! И главное, она еще не скоро увидит свой горизонт... Не скоро его осознает. Она пока, как бы это сказать, невинна.
Думал я об этом несколько секунд, там, в кинотеатре, но остро ощутил этот "разрыв", что ли.
Время бежит. Летит. Неумолимо движется.
Вы, молодые и хрупкие, идете за нами, и вас тоже поглотит эта бездна.
Но вот звенящее чувство — у вас есть еще время! Есть. Есть. Здесь и сейчас. Оно у вас есть. Мне трудно это объяснить, но это такой бесценный дар и такая сила!
И хочется вам сказать, шепнуть — не зевайте! Берегите! Живите на полную!
Шли по ночной Москве, останавливались, целовались, и опять целовались в метро, и шатались от шальной радости, легкости, счастья.
Еще тепло, но уже прохладно. Последние теплые вечера догорают в столице.