Сегодня в Петербурге ушла из жизни прекрасная русская писательница и философ Татьяна Горичева. Она переписывалась с Хайдеггером, открыла первый женский христианский журнал и была выслана из СССР, но вернулась, как только смогла. Объездила весь мир, знала множество языков и общалась с великими людьми современности, но жизни без России не представляла.

Меня очень впечатлил её сборник «О священном безумии», который посоветовала мне когда-то Даша Дугина, её большая почитательница и последовательница её идей.

Вот отрывок оттуда, из статьи «Цинизм, юродство и святость»:

«Цинизм порожден скукой, и скукой адской. О том, что природа скуки сродни аду, знали русские писатели. Скука уже давно стала в русской литературе прообразом ада. Дьявол лишен творческого начала, все его мерзости и преступления не несут с собой ни какой новизны. Противостояние цинизму — это святость. Святой не только свободен от чего-то (действительно просвещен), он свободен не только от мифов, предрассудков, клише, ложных мнений и страхов, — святой свободен и для того, чтобы преобразить нашу землю Духом Святым, чтобы на месте ничто возрос рай.

Наше время все чаще устремляется к трансцендентному, безумному, непредсказуемому. Оно ищет острых ощущений и пограничных ситуаций, обожествляет шизофрению и ненормальность, прибегает к эпатажу и хиппизму, жаждет свободы мар гинальной, неуловимой. И очень жаль, что церковь (западная прежде всего) остается нечувствительной к жажде безумия.

Респектабельность душит ее, буржуазность и скука поселились и здесь. Если бы церковь осознала свою задачу, то смогла бы на править и одухотворить этот импульс «маргинальности», смогла бы преобразовать безумие больного в безумие святого.

Путь к святости открыт еще немногим. Но лишь она одна по-настоящему безумна и нова: безумием, которое не есть бегство, и новизной, не нуждающейся в оригинальности. Наиболее зримо безумие святости проявляется в ее редкой форме — в юродстве.

Святые юродивые — необычайно современный тип святых. Может быть, поэтому жажда святости у тех, кто не нашел ее, является сегодня в различных формах юродствования, распространенных в наши дни на Западе и (еще более) в России. В России большинство из неофитов, т. е. из тех, кто стал христианином в зрелом возрасте, прошли до этого странный и разрушительный путь «освобождения» — были пьяницами, хиппи, богемой, уходили из «системы», презирали мораль, эпатировали об щественное мнение. Свобода в Духе Святом обреталась во вторую очередь, после того, как душа, ум и сердце были свободны от предрассудков здравого смысла[...].

Через святость возможна победа над цинизмом, над скукой и смертью. Нет более «интересного» и загадочного человека в этом мире, чем святой. При всей его ясности, при полной внутренней гармоничности. Поиском свободы объясняются все попытки юродствующих убежать от давящего контроля системы, от мертвящей скуки цинизма. Но лишь святые юродивые живут в ничейной, райской стране, лишь они неуловимы для мира».