В ближайших, если не в следующем поколении, возникнет фармакологический метод заставить людей полюбить свое рабство и установить, так сказать, диктатуру без слез. Возводя своего рода безболезненные концентрационные лагеря для всего общества, с целью фактически лишить людей всех их свобод, где бы они этим даже наслаждались, так как будут избавлены от любого желания бунтовать пропагандой, промыванием мозгов, или фармакологически продвинутым промыванием мозгов; это, судя по всему, и будет Последней революцией.
Представь себе, что ты живёшь в мире, где нет зеркал. Ты думал бы о своём лице, ты представлял бы его как внешний образ того, что внутри тебя. А потом, когда тебе было бы сорок, кто-то впервые в жизни подставил бы тебе зеркало. Представь себе этот кошмар! Ты видел бы совершенно чужое лицо. И ты ясно постиг бы то, чего не силах постичь: твоё лицо не есть ты.
Системе нужно, чтобы все контролировали друг друга миллиардом различных способов. То, что мы называем «свободным обществом», по-другому зовется Гулагом. Не система служит нам, а мы обслуживаем ее. Мы — невольники, которые тешат себя мыслью о том, что свободны, потому что не хотят столкнуться с реальностью своего незавидного положения.
Я хожу по комнатам мёртвых, по улицам мёртвых, городам мёртвых - людей без глаз, без голов; людей с фабричными чувствами и стандартными реакциями; людей с газетными мозгами, телевизионными душами и школьными идеалами.
Очень многие люди живут маленькой, мелочной жизнью. Очень многие из нас «умирают» в двадцать лет при том, что хоронят их в восемьдесят. Запомни: ничто не может остановить человека, если он не хочет останавливаться. Большинство людей даже не познали настоящих неудач – они просто отказались от борьбы. И большинство препятствий, что мешают тебе идти к своей мечте, ты сам воздвиг на своем пути. Так сбрось с себя оковы «мелочных мыслей», а вместо этого имей мужество мечтать о великом и пойми, что неудача – не твой удел.
Тот, кто хочет построить защиту против попыток манипуляции его сознанием, должен преодолеть закостенелость ума, научиться строить в уме варианты объяснения. Как бы ни был защищен ум догматика его «принципами, которыми он не может поступиться», к нему после некоторых попыток находится ключик, ибо ход его мыслей предсказуем и потому поддается программированию. И догматик, сам того не подозревая, становится не просто жертвой, а инструментом манипуляции.
Я не хочу жить в мусульманском, теократическом государстве или в православной диктатуре. Я вообще не хочу жить в религиозном государстве, где церковь является первой или второй властью и имеет все полномочия и привилегии чиновников.
Я не хочу, чтобы церковь вмешивалась в общественную, светскую жизнь людей и менторским тоном, опираясь на поддержку чиновников, диктовала нормы поведения и жизни.
Я не хочу, чтобы понятия нравственности и морали были приватизированы какой-либо церковью и объявлялись официально единственно-правильными, а все, кто не согласен - преследовались теми или иными способами - от травли до тюрьмы.
Я не хочу, чтобы церковь вмешивалась в искусство и смела его корректировать. Я не хочу погромов выставок, срыва спектаклей и прочего мракобесия. Нет нравственного или безнравственного в искусстве - есть бездарное или талантливое. И судьи - только зрители. Метод судейства - покупка или отказ от билетов.
Я хочу жить в светском государстве. Где церковь занимает роль кружка по интересам, имеет статус юридического лица, платит абсолютно все налоги и справляет свои обряды исключительно в своих застенках. #религия
Школы не являются общностью, так же, как и школьная подготовка не есть образование. Завладевая 50% от всего времени на юность, изолируя молодых людей с молодыми людьми точно такого же возраста, призывая звонком начать и окончить работу, призывая людей думать об одном и том же одновременно и одинаково, оценивая людей так, как мы оцениваем овощи — и имеется ещё множество других мерзких и глупых способов "образования" — школьная система тем самым ворует жизнеспособность общины и заменяет её уродливым механизмом. Никто не способен пережить подобное место без ущерба для своей человечности: ни дети, ни учителя, и ни родители.
