​​Вуди Аллену теперь 90, во что, знаю, сложно поверить. Сам он про это в недавнем интервью сказал, что скоро планирует умирать (“i plan on dying soon"). Также он собирается снимать 51-й фильм (конфликтующие какие-то планы, да), в связи с чем, наверное, уместно пожелать здоровья. 50-й его фильм был сомнительным удовольствием, но в какой-то мере даже полемичным — этого не всегда ждешь от картин закатного периода. Любимые же работы классика, наверное, такие же, как у всех:

1. «Манхэттен»
2. «Преступления и проступки»
3. «Любовь и смерть»
4. «Энни Холл»
5. «Пурпурная роза Каира»
6. «Ханна и её сёстры»
7. «Матч Пойнт»
8. «Великая Афродита»
9. «Колесо чудес»
10. «Пули над Бродвеем»

Ещё один из его лучших фильмов им написан, но не снят. Речь, конечно, о «Сыграй ещё раз, Сэм» — романтической комедии 1967-го года режиссёра Герберта Росса (крепкий постановщик, он снял до этого старомодный ромком о соседях «Филин и кошечка» и потом «Калифорнийский отель», за который Мэгги Смит получила второй «Оскар»).

Вуди Аллен 37 лет играет кинокритика 29 лет, у которого катастрофа в личной жизни и который пересматривал «Касабланку» так часто, что теперь призрак Хамфри Богарта в том знаменитом тренче, не выдержав, дает ему советы романтического толка. Советы, естественно, ужасные; и Аллен ужасный невротик, и в целом это один из самых забавных фильмов классика («чем заняты в субботу?» — «суицид» — «тогда, может, пятница?»), но и один из любопытно печальных. Вместе с Богартом в жизнь критика приходит и богартовский сюжет о самоустранении; есть даже сцена в аэропорту, прямо пародирующая финал «Касабланки».

«Сыграй это ещё раз, Сэм» в целом опирается на традицию мелодрам о выборе между мужем и любовником, в которых один воплощает привычку, второй — страсть, и кто-то один как правило тот самый, а другой — что-то вроде сюжетного злодея. Как и в «Касабланке», в «Сыграй» нарушается центральное правило жанра: ни муж, ни любовник не оказываются злодеями, обоих можно понять. Но в отличие от «Касабланки» от героев фильма Г. Росса не зависит спасение мира, отечества, сограждан. Их любовь и страдания проходят в небольших домах, в тихих беседах, у них не будет опять-таки Парижа, только диван. И на частном фоне драма «Касабланки», как ни странно, для меня лично стала даже интереснее: отказаться от Дайан Китон ради простой порядочности это всё-таки сильный жест.