Какое-то время думаю о том, что некоторая часть моего взросления наступила в той точке, где Чацкий в глазах меня, как читателя, из непонятого героя превратился в человека, который припёрся в уже сложившийся мирок, не просёк контекста, изобразил самого умного и обиженно попросил карету скорой психиатрической помощи