🇬🇳 ГВИНЕЯ: национализация Sangarédi - не эпизод, а тест модели, которая может дойти и до российских активов

Суть: 6 августа 2026 года Гвинея подписала горнопромышленную конвенцию с Nimba Mining Company (NMC) - первой в истории страны стопроцентно государственной интегрированной горнодобывающей компанией. Это финальная точка в полуторагодовом деле: в июле 2025 власти расторгли соглашение с Guinea Alumina Corporation (GAC), «дочкой» эмиратской Emirates Global Aluminium (EGA), и передали месторождение Sangarédi государственной NMC в обмен на единовременную компенсацию GAC и возобновление поставок боксита EGA уже на коммерческих условиях. Конвенция закрепляет за NMC концессию сроком на 25 лет, включая цепочку от добычи в Тингилинте до экспорта через порт Камсар по 92-километровой железной дороге.

Формальный повод - не добыча, а отказ от переработки. Официальная причина отзыва лицензии - невыполнение GAC обязательства построить глинозёмный завод мощностью 1 млн тонн в год: срок изначально стоял на 2022 год, переносился до 30 сентября 2026-го, но так и не был реализован - несмотря на уже вложенные $1,4 млрд. Это ключевая деталь: Конакри наказывает не за факт вывоза сырья, а конкретно за невыполненное обещание оставить добавленную стоимость внутри страны. Для EGA цена конфликта - списание $765 млн и падение чистой прибыли с $715 млн до $578 млн, а сама компания меняет статус с прямого оператора рудника на простого покупателя боксита у государства.

Это система, а не разовое решение. Кейс NMC - витрина более широкой стратегии президента Мамади Думбуйи: в мае 2025 разом отозваны 51 лицензия по пяти стратегическим металлам (бокситы, золото, алмазы, графит, железная руда); по железорудному проекту Simandou государство держит 15%-ю долю сразу в двух добывающих СП и в отдельном СП по железной дороге и порту, при этом неофициально влияет даже на выбор поставщика локомотивов; в июне 2026 введён бессрочный запрет на экспорт необработанного золота. Формула везде одна: больше доля государства, жёстче требования к локальной переработке, больше контроля над инфраструктурой. NMC - не исключение, а шаблон, который правительство намерено тиражировать.

Почему это прямая, а не гипотетическая тема для российского бизнеса.
В Гвинее работает один из крупнейших зарубежных активов «Русала»: компания владеет Компанией бокситов Киндии и боксито-глинозёмным комплексом Friguia, а также месторождением Dian-Dian - крупнейшим в мире по доказанным запасам (564 млн тонн). На гвинейское сырьё приходится порядка четверти всей добычи боксита группы. И здесь возникает прямая коллизия интересов: после потери Николаевского глинозёмного завода в Украине (национализирован в 2023 году), который исторически перерабатывал основной объём гвинейской руды, «Русал» инвестирует в строительство нового глинозёмного завода в Ленинградской области стоимостью порядка 400 млрд рублей - то есть стратегически тянет переработку к себе, а не в Гвинею. При этом заявленное ещё с конца 2010-х расширение Friguia до 1,05 млн тонн глинозёма в год так и не реализовано - это ровно та же формула «обещали переработку - не построили», за которую лишилась лицензии EGA.

К чему это ведёт:
у «Русала» есть определённый запас прочности по сравнению с EGA - Friguia уже даёт передел на месте (в отличие от чисто добывающей GAC), а отношения с гвинейскими властями исторически теплее (перезапуск завода в 2018-м прошёл при личном участии президента Гвинеи и посла России). Но логика Конакри теперь предельно ясна и институционализирована конвенцией NMC: сохранение концессии обусловлено реальным строительством переработки на месте, а не намерениями на бумаге. Если гвинейские власти решат применить ту же схему к другим действующим концессиям - стагнирующий проект расширения Friguia становится наиболее очевидной точкой давления в следующем раунде переговоров.

Источники: The Rio Times, The National
#Гвинея #Бокситы #Русал #Алюминий #Африка #КраснькеШламы