«Сегодня пятнадцатая годовщина той аварии. Говард и Мария. Я помню каждую деталь. Твои глаза, когда ты смотрел на запись. Мои руки. Металл. Я бы всё отдал, чтобы повернуть время назад! Но у тебя были камни. Ты единственный, кто мог. Но ты не стал. Почему, Тони!? Почему ты не вернул их?!»

«Ладно. Не отвечай.. Ты же мёртв. Или просто игнорируешь. Тоже вариант».

Сообщения уходят в никуда. Статус «прочитано» не появляется. Пятница не пересылает их в мир иной. Но Джеймс продолжает. Потому что если остановиться — придётся признать, что Тони больше нет. А он не готов.

Никогда не будет готов.

Однажды ночью, после тяжёлой миссии, когда плечо саднит от старой раны, а в голове — гул от взрывов, он набирает номер. Не текст. Звонок.
Гудки.
Один. Два. Три.

— Алло? — голос. Не Пятницы. Человеческий.

Баки замирает. Сердце колотится где-то в горле.

— ...Тони?
— Нет, прости. — Голос принадлежит женщине. Уставшей, но вежливой.
— Это Пеппер. Вы ошиблись номером. Тони... его больше нет.
— Я знаю. — Баки хочет нажать «отбой», но пальцы не слушаются.
— Простите. Я не хотел... просто привычка.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

— сержант Барнс? — спрашивает Пеппер.
— Да.
— Вы звоните ему часто?

Баки закрывает глаза.

— Каждую неделю.
— Он бы не хотел, чтобы вы себя так мучили..
— А я бы хотел, чтобы он был жив. Мы не всегда получаем то, что хотим.

Пеппер молчит. Потом тихо:

— Иногда я тоже звоню. Просто чтобы услышать гудки. Знаете... как будто он ещё там. На том конце провода.
— Знаю, — шепчет Баки.
— Держитесь, Барнс.
— Вы тоже.

Гудки. Сброс. Тишина.

Джеймс смотрит на экран. На контакт, который давно должен был исчезнуть. На имя, которое он никогда не удалит.

«Тони Старк. Железный человек. Мой...»

Он не знает, какое слово поставить. Враг? Жертва? Искупление? Смысл?

Он не ставит никакого. Просто смотрит на светящиеся буквы, пока телефон не гаснет от бездействия.

На могилу он ходит всегда вечером.

Никто не знает. Ни Сэм, ни Громовержцы, ни доктор Рэйнор, которая каждую неделю задаёт один и тот же вопрос: «Вы готовы поговорить о своих чувствах по отношению к Тони Старку?»
Баки каждый раз отвечает: «Нет. И не буду».

Но приходит.
Всегда с красными розами.

Садится на скамейку, ставит букет рядом с табличкой «Энтони Эдвард Старк. Любимый муж. Отец. Герой».
И говорит — шёпотом:

— Привет. Это я. Опять.. Ты, наверное, уже устал от меня на том свете. Но я всё равно приду. Потому что если перестану ходить — значит, смирюсь. А я не хочу смиряться. Я хочу помнить. Каждую секунду. Каждую боль.. Каждую возможность, которую упустил..

Он замолкает. Ветер качает голые ветки клёна. Где-то вдалеке лает собака — просто так, от скуки.

— Мне сказали, что вина не помогает. Что я должен отпустить. Но как отпустить того, кого ты убил? Не прямо. Но... ты понимаешь. Ты всегда понимал. Ты единственный, кто понимал, каково это — носить в себе столько железа, что не знаешь, где заканчивается человек и начинается оружие.

Он проводит рукой по металлическим пальцам.

— Я написал письмо..
Много писем. Тысячи. В них я прошу прощения. Объясняю. Молю. Шлю проклятия. Снова прошу. Ты не ответил ни на одно! Но я пишу дальше. Потому что если замолчу — станет тихо. А в тишине я слышу только свои мысли. А они говорят, что я чудовище.

Пауза.

— Знаешь, что сказал Стив перед уходом? «Искупление — это не когда тебя прощают. Это когда ты продолжаешь жить, даже зная, что никогда не будешь прощён». Он думал, что это утешение. А это пытка. Каждый блядский день.

Баки встаёт. Поправляет розы — одна упала от ветра.

— Ладно, Тони. Я пойду..

Он делает шаг. Останавливается.

— Я всё равно вернусь. Ты знаешь.

Уходит не оглядываясь.

Той ночью ему снится другое.

Он и Тони. В мастерской. Не той, тесной, а большой — как в Башне. Тони сидит за столом, пьёт кофе и что-то чертит. Джеймс стоит в дверях, босой, в старой футболке.

— Ты пришёл, — говорит Тони, не оборачиваясь.
— Пришёл.
— Опять с повинной?
— Нет. — он делает шаг.
— Просто поговорить..

Тони поворачивается. В глазах — не боль. Не холод. А что-то, похожее на...
усталую нежность.