三 ₊Ты уκρᥲ᧘ у ⲙᥱня ʙᥴё!
Д᧐ⲙ! 𑀝ᥱⲙью!. Дᥱᴛᥴᴛʙ᧐!. Я
ᤋᥲδᥱρу у ᴛᥱδя ᴛ᧐ жᥱ ᥴᥲⲙ᧐ᥱ.
𐋏᧐ ᥴнᥲчᥲ᧘ᥲ — ᥰ᧐ᥴᴛᥱᥰᥱнн᧐,
ᥰ᧐ κуᥴ᧐чκᥲⲙ — я ᤋᥲδᥱρу у
ᴛᥱδя ʙᥱρу. В ᥴᥱδя. В ᥴʙ᧐ю
ʙ᧘ᥲᥴᴛь. В ᥴʙ᧐ю
δᥱᤋ᧐ᥰᥲᥴн᧐ᥴᴛь. А κ᧐ᴦдᥲ ᧐ᴛ
ᴛᥱδя ᧐ᥴᴛᥲнᥱᴛᥴя ᴛ᧐᧘ьκ᧐
дρ᧐жᥲщᥲя ᴛᥱнь, я ᤋᥲδᥱρу
жᥙᤋнь.
😎 Знᥲᥱɯь, чᴛ᧐ ᥴᥲⲙ᧐ᥱ
ᥴᴛρᥲɯн᧐ᥱ ʙ ⲙᥱᥴᴛᥙ? 𐋏ᥱ ᴛ᧐,
чᴛ᧐ ᧐нᥲ ᥊᧐᧘᧐днᥲ. И нᥱ ᴛ᧐,
чᴛ᧐ ᧐нᥲ жᥱᥴᴛ᧐κᥲ. 𑀝ᥲⲙ᧐ᥱ
ᥴᴛρᥲɯн᧐ᥱ — чᴛ᧐ ᧐нᥲ
ᤋᥲᥴᴛᥲʙ᧘яᥱᴛ ᴛᥱδя ᥴᴛᥲᴛь
ᥰ᧐᥊᧐жᥙⲙ нᥲ ᴛ᧐ᴦ᧐, κ᧐ᴦ᧐ ᴛы
нᥱнᥲʙᥙдᥙɯь. 𐋏᧐ ⲙнᥱ ʙᥴё
ρᥲʙн᧐. Я ᥴᴛᥲну чуд᧐ʙᥙщᥱⲙ,
ᥱᥴ᧘ᥙ ϶ᴛ᧐ нужн᧐. 𐌿᧐ᴛ᧐ⲙу чᴛ᧐
чуд᧐ʙᥙщᥲ жᥙʙуᴛ д᧐᧘ьɯᥱ
ᥴʙяᴛы᥊. А ⲙнᥱ нужн᧐ д᧐жᥙᴛь
д᧐ ᴛ᧐ᴦ᧐ дня, κ᧐ᴦдᥲ я уʙᥙжу
ᴛʙ᧐ё ᧘ᥙц᧐ ᥰᥱρᥱд ᥴⲙᥱρᴛью.
𝒩 𝑒𝑤 𝑝𝑜𝑠𝑡 𝑏𝑦 — ˖ https://t.me/AE_2er ֺ
Tag's;
#зарисовкиХедканон #Марвел #доктордум #СинтияДум #ВернерДум #Ф4 #Валерия #Борис #Мефисто
В Латверии, в те годы, когда Виктор фон Дум был ещё слишком мал, чтобы произносить своё полное имя, цыганский табор задыхался под пятой короля Владимира. Налоги росли каждый месяц; стражники барона врывались в дома без стука, забирая последнее; женщин и мужчин могли избить просто за то, что те посмели поднять глаза.. Король Владимир не скрывал презрения к цыганам — для него они были скотом, который умеет говорить и потому должен платить вдвойне.
Деревня горела каждую зиму. Не от случайности — от приказов. Стража любила жечь пустующие дома «для профилактики», а иногда и жилые — для острастки.
Синтия, жена лекаря Вернера, мать маленького Виктора, долго молчала. Она видела, как соседку тащат за волосы по грязи, как старика привязывают к лошади и волокут по камням, как дети прячутся в погребах, зажимая рты ладонями, чтобы не всхлипнуть...
Она была ведьмой — по крови, по призванию, по праву рождения! Но её силы были невелики: травы, заговоры, слабые видения. Этого было достаточно, чтобы вылечить простуду или отвадить сглаз, но недостаточно, чтобы остановить армию...
— Ты не можешь, — сказал ей Вернер, когда увидел, как она смотрит на копья стражников.
— Синтия, прошу тебя! Ради Виктора. Ради нас!
— Я могу, — ответила женщина
— Я знаю, как!
Она не сказала ему, что этим вечером, когда он уснул, она вышла в полночь на перекрёсток трёх дорог, начертила круг из соли и крови (своей, из ладони), и произнесла имя, которое не произносят вслух.
Мефисто.
Тьма сгустилась у неё за спиной. Воздух запахло серой и пеплом. Дьявол пришёл не сразу — он заставил её ждать, дрожать на холодном ветру, сжимая в кулаке материн амулет, которому было триста лет.
— Чего ты хочешь, ведьма? — голос Мефисто был мягким, почти ласковым, как у учителя, обращающегося к ученице.
— Силы, — сказала Синтия.
— Защитить свой народ!
— И что ты отдашь?
— Душу.
Мефисто засмеялся. Долго, со вкусом! В его смехе слышались треск костра и звон цепей!
— Обычная цена, — сказал он.
— Но ты… ты мне нравишься. Слишком гордая для простой цыганки. Идёт!
Он коснулся её лба. Мир взорвался цветом, болью, знанием. Синтия упала на колени, чувствуя, как внутри неё распускается что-то огромное, чёрное, как крыло ворона. Сила текла по венам, жгла, требовала выхода!
— Используй с умом, — прошептал Мефисто, исчезая.
— Она сожрёт тебя, если ты не будешь осторожна.
Синтия не слушала..
Она смотрела на свои руки, от которых исходил тёмный свет, и улыбалась.
Через три дня стражники барона пришли снова. Не за налогами — за забавой. Им хотелось пожечь дома, побить мужчин, увести девушку.
Обычный вечер в Латверии!
Синтия вышла к ним навстречу.
— Уходите, — сказала она.
— Или я заставлю.
Стражники заржали. Один из них, тот, что был главным — толстый, с кривой саблей и шрамом на щеке, — шагнул вперёд:
— Ты, шлюха, знаешь, кто мы!?
Он замахнулся. Синтия подняла руку. Красная молния вырвалась из её пальцев, отбросив стражника на десяток шагов. Он упал на землю, дымясь. Остальные замерли. А потом — закричали.
— Ведьма! Чертова ведьма!