А потом, когда работа заканчивалась, Виктор закрывал ноутбук и смотрел на Рида особенным взглядом — загадочным, почти опасным.

— Хочешь увидеть нечто?

Рид кивал. Всегда кивал.
И начиналось чудо....

Вик протягивал руку — ладонь вверх, пальцы чуть согнуты. Другой смотрел, затаив дыхание. Сначала ничего не происходило. А потом в воздухе появлялись искры — маленькие, золотистые, будто светлячки. Они танцевали над ладонью Дума, собирались в спираль, превращались в крошечные молнии, которые бились о его пальцы и не причиняли боли.

— Как ты это делаешь!? — шептал Рид, не в силах отвести взгляд.
— Магия, — отвечал Вик просто.
— Но магии не существует..
— Ты видишь её сейчас. Значит, существует!

Рид снимал очки, протирал линзы, надевал снова — но искры не исчезали. Виктор смотрел на него с лёгкой усмешкой и щёлкал пальцами прямо перед лицом Рида.

Щёлк.

Волосы Рида вставали дыбом, наэлектризованные, и падали кудрявыми прядями! Виктор смеялся — впервые за день, впервые за неделю. Смеялся так, как умел только он: тихо, почти беззвучно, но так заразительно, что Рид не мог не улыбнуться в ответ.

— Ты похож на одуванчик, — говорил Дум.
— Ты похож на идиота, — отвечал Рид, поправляя причёску.
— Но я — гениальный идиот!
— Это единственное, в чём мы сходимся!

Они замолкали, и Виктор снова создавал молнии, позволяя Риду разглядывать их, трогать, пытаться анализировать. Рид задавал вопросы — десятки вопросов. Виктор отвечал — уклончиво, загадками, иногда просто пожимал плечами. Но он никогда не отказывался показывать.

Потому что, как понял Рид гораздо позже, Виктору нравилось, что кто-то смотрит на его магию не со страхом, не с отвращением, а с восхищением. Что кто-то не пытается её украсть, использовать, отвергнуть. А просто... смотрит.

Время шло. Они стали ближе — настолько, насколько мог подпустить к себе Виктор фон Дум. Иногда они сидели вместе в столовой — когда Виктор соглашался спуститься с башни, которую называл «своим личным пространством».
Рид замечал, как другие студенты косились на них: гений-ботаник и мрачный аристократ. Странная пара! Но Риду было всё равно.

Однажды в разговоре — Рид уже не помнил, о чём именно — Виктор обронил:

— Жёлтые розы.
— Что? — не понял Рид.
— Мои любимые цветы, — ответил Дум с такой небрежностью, будто признавался в чём-то незначительном.
— Розы. Жёлтые. В моём детстве в Латверии их было много во дворк. Их запах... напоминает мне о доме.

Он сказал это и тут же перевёл тему, будто боялся, что сказал слишком много.
Но Рид запомнил.

Через неделю юный Фантастик стоял перед дверью комнаты юного Доктора Дума с огромным букетом жёлтых роз!
Он не знал, где их достал — наверное, обошел полгорода. Стебли были перевязаны атласной лентой, бутоны — крупные, тяжёлые, пахнущие так, что кружилась голова.

Виктор открыл дверь. Увидел букет. Увидел Рида с его виноватой улыбкой. И его лицо превратилось в маску.

— Что это? — голос был ледяным.
— Цветы. Ты говорил, что любишь жёлтые розы, — Рид протянул букет, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я подумал...
— Ты подумал не так, — перебил Вик
— Я не нуждаюсь в романтических жестах, Ричардс. И ты — не тот, кто должен их делать.
— Это не романтический жест! — возразил Рид, краснея.
— Это... это просто подарок. Другу.
— Другу? — Виктор усмехнулся. Горько.
— Ты считаешь меня своим другом?
— А ты — нет?

Виктор молчал. Смотрел на букет, на Рида, снова на букет. А потом поднял руку, и зелёное сияние окутало цветы. Букет вырвался из рук Рида, отлетел в сторону и упал на пол, разбросав лепестки.

— Не трать моё время на глупости, — сказал Дум и закрыл дверь.

Рид стоял в коридоре один. Смотрел на рассыпавшиеся розы, на жёлтые лепестки, которые кружились в сквозняке, и чувствовал, как внутри что-то ломается. Он думал, что они стали ближе. Он думал, что Виктору тоже дорого то, что между ними. Но, видимо, ошибался.

Он ушёл. Не оборачиваясь.
Виктор ждал. Стоял за дверью и слушал шаги, которые удалялись по коридору. Считал секунды, пока не убедился, что Рид ушёл достаточно далеко.

Тогда он открыл дверь.