— Скромность — не мой конек, — парировал Баки с важным видом и снова перевел взгляд на малыша.
— Слушай, Стив, я решил. Как только этот карапуз подрастет, я научу его драться. Чтоб был крепышом, а не таким задохликом, как ты.
— Я не задохлик! — возмутился Стив, но тут же понизил голос, потому что малыш на его руках вдруг шевельнулся.
— Я просто… поздно развиваюсь.
— Ага, развиваешься ты прямо как черепаха, — усмехнулся Баки.
— Вот Энтони будет моим учеником. Я покажу ему все приемчики. Он будет самым крутым парнем в Бруклине!
— А если он не захочет драться? — возразил Стив.
— Вдруг он вырастет и захочет рисовать? Или играть на скрипке?

Баки посмотрел на друга с выражением глубочайшего скептицизма.

— Стив, посмотри на это лицо. — Он ткнул пальцем в сторону малыша.
— Это лицо будущего хулигана! Серьезно. Вон брови какие темные!. И подбородок упрямый. Точно будет драчуном. Или хотя бы тем, кто сначала делает, а потом думает. Как я.
— Ты вообще никогда не думаешь, — буркнул Стив, но в этот момент малыш на его руках открыл глаза.

Темные, почти черные, бездонные глаза уставились на склонившихся над ним мальчишек. Маленький Тони наморщил лобик, сдвинул бровки и принялся разглядывать незнакомые лица с выражением, которое у взрослого назвали бы настороженным любопытством.

— Ой, смотри, проснулся! — обрадовался Баки. Он наклонился еще ближе, широко улыбнулся и, протянув палец, пошевелил им перед лицом младенца, приговаривая тоненьким голоском:
— Утютю, маленький! Утютю, Энтони! Какой ты хорошенький, да?

Эффект превзошел все ожидания.

Маленькое личико сморщилось, будто малыш только что попробовал лимон. Темные брови сошлись на переносице, нижняя губка предательственно задрожала, и через секунду воздух разрезал оглушительный младенческий плач. Тони заливался так, словно его обидели самым страшным образом в его крошечной жизни.

— Ой-ой-ой! — Баки отшатнулся, испуганно глядя на Стива.
— Я что, такой страшный?
— Ты дурак! — Стив запаниковал. Он принялся неумело покачивать малыша, подпрыгивая на месте и прижимая его к груди.
— Тш-ш-ш, Энтони, тихо, не плачь, пожалуйста! Это просто Баки, он не злой, он просто дурак, но дурак безобидный! Тш-ш-ш...

Плач не прекращался.
Наоборот, казалось, набирал обороты. Стив трясущимися руками пытался укачать ребенка, но получалось у него, мягко говоря, не очень. Он подпрыгивал, приседал, даже попробовал напеть какую-то мелодию, но от его фальшивящего голоса Тони, кажется, заплакал еще громче.

Мария, стоявшая чуть поодаль и беседовавшая с подошедшими Сарой Роджерс и Уиннифред Барнс, услышав знакомый плач, мгновенно обернулась и через пару секунд была уже рядом.

— Ох, милый мой, — мягко сказала она, забирая Тони из рук совершенно растерянного Стива. Малыш тут же прильнул к матери, всхлипывая и икая.
— Ну что ты, что ты? Мама здесь. Все хорошо.

Она прижала сына к груди, покачивая и тихо напевая что-то успокаивающее. Тони, почувствовав знакомый запах и тепло, начал понемногу затихать, лишь изредка всхлипывая и хватая ртом воздух.

— Я не хотел, — виновато пробормотал Баки, пряча руки за спину.
— Я просто сказал "утютю"... Он сам заплакал.
— Ничего страшного, Джеймс, — улыбнулась Мария, глядя на расстроенное лицо мальчика.
— Он часто плачет без повода. Просто характер показывает. Видимо, не любит, когда его ути-утюкают.
— Упрямый будет, — авторитетно заявила Уиннифред Барнс, подходя ближе и заглядывая в личико малыша.
— Ишь, брови нахмурил. Весь в отца!

Сара Роджерс, высокая женщина с такими же, как у Стива, голубыми глазами и мягкой улыбкой, осторожно коснулась ручки младенца.

— Какой чудесный малыш, Мария. И правда, очень похож на Говарда!. Та же линия бровей.
— Бедный ребенок, — усмехнулась Уиннифред.
— Хотя Говард у нас красавчик, спору нет. Но характер у него — ой-ой-ой! Надеюсь, Энтони пойдет в тебя.

Мария рассмеялась, укачивая уже задремавшего сына.

— Посмотрим. Пока он только ест и спит. И иногда плачет, когда какие-то хулиганы пугают его своими утютю.

Баки шмыгнул носом, все еще чувствуя себя виноватым. Стив тронул его за рукав.