Стив тогда вышел, не ответив.
Щит он сменил.
Не потому, что старый был сломан — потому что на том, старом, осталась кровь.
Кровь Баки.
Он отдал его в музей Смитсоновского института с формулировкой «историческая ценность». Экскурсоводы рассказывали туристам про героя войны, про падение с поезда, про «предположительную гибель».
Никто не знал правды.
Кроме него.
Иногда, когда он оставался совсем один, в пустой квартире, где на стенах не висело ни одной фотографии, Роджерс позволял себе закрыть глаза и вспомнить. Не последний день.
Не ангар. Не хруст.
А другое.
Как они воровали пирожки с вишней на Кони-Айленд. Как Баки учил его драться
— «ниже, Стиви, центр тяжести, твою мать, ты что, деревянный?».
Как они сидели на крыше и смотрели на звезды, и Баки говорил, что после войны они поедут в Калифорнию, там тепло и море, и можно начать новую жизнь.
— Вдвоем? — спрашивал Стив.
— Вдвоем, — отвечал Баки и улыбался той своей улыбкой, от которой у Стива внутри все переворачивалось.
В Калифорнию он поехал один.
Через пять лет после того дня. Взял отпуск на неделю, снял маленький домик на побережье и сидел на веранде, глядя, как океан лижет песок. На закате вода становилась розовой.
Баки бы понравилось.
— Прости меня, — сказал Капитан в пустоту.
— Я не смог тебя спасти. Ни тогда, ни потом. Я… я просто не успел.
Волны шумели в ответ.
— Ты был моим лучшим другом. Ты был… — он запнулся.
— Ты был всем. А я убил тебя. Своими руками.
Глаза защипало. Он не плакал — разучился за эти годы. Просто сидел и смотрел, как солнце медленно тонет в океане, унося с собой еще один день.
— Надеюсь, там тебе хорошо, — сказал он наконец.
— Надеюсь, там нет ГИДРы, нет контроля, нет кодов. Надеюсь, там ты снова смеешься.
Он поднялся, отряхнул джинсы и пошел в дом. Завтра — обратно в Нью-Йорк, обратно в строй, обратно в жизнь, где нет места прошлому.
Но прошлое всегда было с ним.
Оно сидело в затылке, в тяжести щита на руке, в ночных кошмарах, в тишине, которая наступала, когда гас свет. Оно было его тенью, его грузом, его крестом.
Искупления не существовало.
Стив знал это точно.
Потому что некоторые вещи нельзя искупить.
Можно только научиться жить с ними.
До конца.
🤩АУ, где с ГИДРой не удалось разобраться, код в голове Барнса остался, оставив сержанта навсегда в роли зимнего солдата, забирая и губя чужие, невинные жизни. Капитану Америки придется сделать выбор: попрощаться с другом или избавится от опасного убийцы, который забирает жизни..