— Зачем ты здесь? — гений поднял голову, и даже в полумраке было видно, как глубоко запали его глаза, как обострились скулы, как посерела кожа.
— Ты был в спецназе. Ты присягал. А теперь сторожишь полумертвого гения в подвале у ГИДРы. Зачем тебе это?

Брок молчал долго.
Минуту.
Две.
Тони уже решил, что ответа не последует, когда Рамлоу вдруг шагнул вперед.

— Деньги, — сказал он коротко.
— У меня дочь. Она болеет. Лечение стоит дорого. ЩИТ платил копейки. А ГИДРА платит хорошо.

Тони смотрел на него.
В голове, сквозь туман и боль, прокручивались шестеренки. Даже сейчас, вися на тросах, с отравленной палладием кровью и умирающим телом, его мозг работал.

— Дочь, — повторил он.
— Сколько лет?

— Восемь.

— Милая, наверное. — гений облизнул пересохшие губы.
— И что, ГИДРА оплачивает лечение? Честно? Регулярно?

Рамлоу дернул плечом.

— Пока я нужен — оплачивают.

— А когда станешь не нужен?

Тишина.

— Ты думаешь, ты им нужен, Брок? — Голос старка звучал тихо, но в этой тишине каждое слово отдавалось эхом.
— Ты — пешка. Расходник. Как я. Только я хотя бы знаю, за что вишу. А ты? Ты продал душу за обещания. И как только твоя дочь поправится — или не поправится, тут уж как карта ляжет — ты станешь проблемой. Слишком много знаешь. Слишком много видел. И тогда…

Тони кивнул в сторону двери.

— Тогда придет он. Зимний солдат. И ты знаешь, что он сделает. Ты видел, что он делает.

Рамлоу побелел.
Совсем чуть-чуть, на грани заметности, но Тони уловил.

— Откуда ты…

— Я много чего знаю, — перебил Тони.
— Я Тони Старк!
Я собираю информацию, как другие собирают марки. Я знаю про Зимнего. Знаю, что он делает с теми, кто становится неудобным. Знаю, что ГИДРА не прощает ошибок и не платит пенсий.

Он замолчал, переводя дыхание. Каждое слово давалось с трудом — легкие работали через пень-колоду, палладий делал свое дело.

— А еще я знаю, — продолжил он тише,
— что ты мог бы не висеть здесь со мной. Мог бы быть дома. С дочкой.
Смотреть, как она растет.
И платить за лечение не кровавыми деньгами, а нормальными. Честными.

Рамлоу усмехнулся — горько, зло.

— Честными? Ты предлагаешь мне честные деньги, Старк?! Ты, миллиардер, который заработал на оружии!

— Я, — Тони кивнул.
— Который закрыл это отделение. Который теперь спасает людей, а не убиваю. Который, если ты поможешь мне выбраться, сделает так, что твоя дочь получит лучшее лечение в мире. И охрану.
И новую жизнь.
В обмен на свободу.

Рамлоу замер.
Тишина повисла между ними — тяжелая, как бетонные плиты над головой.

— Ты бредишь, — сказал наконец командир.
— Ты умираешь.
Посмотри на себя! Фиолетовые линии на груди — мне говорили, что это значит. Палладий. Тебе осталось…

— Неделя, — спокойно сказал Тони.
— Может, две, если вы не будете слишком усердно качать энергию. Но мои ребята ищут меня. И когда они найдут — а они найдут, Рамлоу, они Мстители, это их работа — тебе не поздоровится. Если только…

— Если только я не вытащу тебя раньше, — закончил Брок. В голосе не было вопроса.

— Умный мальчик. — миллиардер позволил себе слабую улыбку.
— Я всегда знал, что в спецназе не дураки служат.

Командир прошелся по камере.
Раз. Другой. Третий.

— Зимний солдат здесь постоянно, — сказал он наконец.
— Он спит где-то этажом выше. Если я тебя отключу, он узнает через минуту. У нас нет времени.

— У меня есть план, — Тони закрыл глаза.
— У меня всегда есть план! Подойди ближе.

Рамлоу колебался секунду, потом шагнул к висящему телу.

— Там, в реакторе, — прошептал старк,
— есть функция самоуничтожения. Не спрашивай, зачем я его встроил — долгая история про паранойю и плохие дни. Если активировать, он вырубит все системы в радиусе ста метров на тридцать секунд. Этого хватит, чтобы отключить охрану, камеры, дверные замки. И Зимнего, если он рядом, тоже вырубит — у него же рука металлическая, а электромагнитный импульс…

— Ты взорвешь себя! — перебил Рамлоу.