Шиюн не хотела открывать свою личность, чтобы её узнавали как Вульф, а не как «сестру актрисы Шуан».

Та гонка прошла триумфально. Юн управляла машиной с невероятной виртуозностью, будто срослась с ней. На поворотах она входила плавно и стремительно, словно по прямой, разгонялась почти до предела, обходила соперников на виражах и в итоге заняла первое место. Она была на вершине блаженства.

После гонки она с друзьями отправилась гулять — купили пиво, немного выпили, болтали, смеялись. Но тут зазвонил телефон. В трубке был голос Шуан:
«Юни… отец умер».

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Телефон выпал из рук и ударился о землю. Она не могла поверить, не хотела верить. Друзья довезли её до дома через пятнадцать минут. Она вбежала внутрь и увидела, как мать и сестра плачут над телом отца, который лежал на полу с телефоном в руке. Ему стало плохо, он хотел позвонить младшей дочери, но не успел — сердце остановилось.

Юн подошла, упала на колени, глядя на эту страшную картину. Слёзы хлынули рекой, ей хотелось провалиться сквозь землю. Опять. Снова её близкий умер из-за её ошибки. Если бы она не сбежала из дома — отец был бы жив. Груз вины упал на плечи с новой, невыносимой тяжестью. Мама и сестра не винили Шиюн, но она сама не могла простить себя.

После похорон и траура Юн ушла в музыку — начала глушить боль громкими звуками: барабаны, электрогитара, рёв мотора. Она стала чаще ездить одна, участвовать в заездах и все свои победы мысленно посвящать отцу. Она верила, что если рай существует, то сейчас он смотрит на неё оттуда и гордится.

Шуан тоже было тяжело, но она не привыкла показывать эмоции. Она продолжала актёрскую карьеру, а своим тайным хобби сделала азартные игры — иногда ходила в казино, ставила немного, чтобы не влезать в долги. Ей становилось легче от самого процесса, от всплеска адреналина.

А Юн, помимо музыки и гонок, начала всё чаще пить. В девятнадцать попробовала сигарету — и быстро подсела на никотин. Часто пила: сначала пиво, потом напитки покрепче. Зависала в барах, выпивала, иногда подцепляла какую-нибудь девушку на одну ночь. Она не хотела влюбляться — боялась, что и её любимый человек пострадает так же, как Шиши и отец.

В двадцать лет она случайно попробовала наркотики на одной тусовке. Ей понравилось чувство эйфории и ложной свободы, она стала принимать их чаще, но до зависимости не дошла. К тому времени она уже жила отдельно в небольшом доме в центре Токио. В гараже стояла её машина, а в отдельной комнате было оборудовано место для музыки.

Казалось, жизнь начала налаживаться. Но случилась ещё одна трагедия. Шуан всё чаще заглядывала в казино, ставила уже намного больше, много проигрывала и копила долги. Однажды она решила уйти от проблем с помощью наркотиков — и схватила передозировку. Так сказала полиция.

Юн узнала о смерти сестры первой. Они договаривались встретиться — у Шуан был бешеный график, и они редко виделись. Девушка заехала к ней домой. Сначала подождала снаружи, потом решила зайти. Дверь была открыта. Шиюн долго звала сестру, обошла весь дом, пока не нашла её на полу в комнате. Она бросилась к ней, проверила дыхание — его не было. По телу пробежал ледяной холод. Это третья смерть. И снова из-за неё — ведь она перенесла встречу на вечер. Если бы приехала днём, Шуан была бы жива.

И снова эта вина, тяжёлая, как камень. Но на этот раз после траура Юн не ушла в себя. Её связь с сестрой была слишком сильной, чтобы поверить в такую абсурдную смерть. Она решила разобраться сама. Шиюн выяснила, кому принадлежит то казино, и обнаружила связь с кланом Кацура — главным врагом клана Ооками. Правда, семья Ким уже давно порвала все контакты с кланом: Хана не хотела быть причастной к преступным делам отца, сбежала и разорвала все связи.

Сейчас Шиюн двадцать один. Она учится заочно на социолога — лишь бы иметь высшее образование, за учёбу платит сама. У неё осталось огромное наследство от отца, а также состояние сестры перешло к ней. С матерью она не общается — боится, что и та пострадает, если будет рядом.