Оказавшись в любой компании, Цуки мгновенно привлекала к себе внимание, но абсолютно не то, которого следовало бы опасаться. На первый взгляд никому и в голову не пришло бы, что эта девушка умнее, хладнокровнее и опаснее всех, кто находится с ней в одной комнате.
В обществе она носила безупречно скроенный образ яркой, немного наивной красавицы. Цуки громче всех смеялась над самыми плоскими шутками друзей своих братьев, восхищалась банальными вещицами и искренне хлопала ресницами, когда мужчины вокруг нее начинали демонстрировать свое превосходство. Она казалась идеальной декорацией для светского вечера - легкой, сладкой и беззаботной.
И лишь внимательный наблюдатель мог бы заметить короткие, едва уловимые мгновения, когда ее маска давала трещину. В разгар самого шумного веселья взгляд ее темных глаз на долю секунды становился собранным, острым и холодным, как лезвие скальпеля. Он бегал из стороны в сторону, сканируя пространство: проверяя входы и выходы, фиксируя чужие жесты, оценивая, не заметил ли кто-то ее настоящей сути.
Это не было паранойей - это была привычка, доведенная до автоматизма. Цуки давно научилась виртуозно притворяться глупой. Ведь это было самое первое и самое главное правило, которому ее научил отец в раннем детстве:
«Цуки, запомни: неважно, насколько ты будешь умна. Лучший способ спастись от других - всегда казаться глупой в их глазах».
Она усвоила этот урок на отлично. Быть глупой означало быть беззащитной в чужих восприятиях, а значит заставлять врагов терять бдительность.
Именно с этой отцовской мудростью в сердце росла маленькая Банни. В глазах родительских друзей и прессы она оставалась счастливой, милой и до нелепости недальновидной «папиной принцессой». Она жила в огромном доме, окруженная толпой нянек, гувернанток и телохранителей.
Но эта домашняя свита была далека от идиллии. Часть персонала нанимал отец, стремившийся оградить дочь от внешнего мира, а часть втайне присылал дедушка из своего клана, желая иметь своих людей в доме зятя. Более того, среди этой чехарды слуг регулярной черной нитью вплетались предатели: шпионы конкурентов «Fukutomi Aromatics», информаторы вражеских группировок якудза или просто жадные люди, искавшие возможность нажиться на секретах богатого семейства.
Каждая из этих женщин, нанятых ухаживать за девочкой, была свято уверена: этот маленький, улыбчивый комочек счастья ничего не понимает. Что маленькая Цуки думает только о куклах и сладостях и никогда не расскажет взрослым о подслушанных разговорах, краже документов или странных визитерах.
Они фатально ошибались. Маленькая Цуки не просто всё понимала, она впитывала информацию как губка. Вместо того чтобы бежать к отцу с плачем и жалобами, она втайне приняла правила игры. Девочка научилась наносить удары со спины так тонко и бесшумно, что чужие заговоры и планы рушились ещё до того, как предатели успевали переступить порог дома. Она подстраивала «случайности», подбрасывала улики, сталкивала лбами слуг отца и деда, оставаясь при этом абсолютно вне подозрений.
И именно тогда впервые проявилась её темная, безумная сторона.
Цуки быстро обнаружила, что пассивное наблюдение не приносит ей полного удовлетворения. Ей безумно, до мурашек по коже нравилось видеть результат своих тайных манипуляций. Ей нравилось смотреть, как взрослые, сильные люди, еще вчера смотревшие на неё свысока, сегодня ломаются под тяжестью собственных разоблаченных грехов. Видеть их настоящую боль, слушать захлебывающиеся мольбы о пощаде, наблюдать, как они из последних сил пытаются спастись, и видеть искреннее унижение тех, кто не считал маленькую девочку достойным соперником... В эти моменты внутри Цуки расцветал дикий, хищный восторг, то самое наследство старого главы клана Кацура, которое он не смог передать собственным сыновьям, но щедро влил в жилы внучки.
Но было бы роковой ошибкой считать Фукутоми Цуки одержимым монстром или законченным психопатом. Её характер был куда сложнее и трагичнее. В ней не было одномерной злобы; напротив, парадокс Цуки заключался в том, что она была глубоко способна на те самые светлые эмоции, которые её отец называл простым словом «счастье».
Она не играла, когда обнимала своих маленьких племянников, детей ее старших братьев. Рядом с ними жестокая Банни из «ONI & COVEN» полностью растворялась. Цуки превращалась в самую невероятную, любящую и заботливую тетю на свете. Она могла часами сидеть на полу в детской, строя замки из конструктора, искренне смеясь над детскими выдумками и оберегая этот хрупкий мир чистой невинности с той же свирепостью, с какой защищала границы своих владений. Для племянников она была настоящим ангелом-хранителем.
Цуки искренне, до трепета обожала природу. В редкие часы, когда время двух ее жизней становилось невыносимым, она уезжала из затянутого смогом и неоном Токио в старое поместье деда. Там она могла часами просиживать в традиционном саду камней, слушая, как каплет вода в бамбуковый фонтанчик сиси-одоси, или наблюдая за цветением сакуры и увяданием осенних клёнов. Природа была для неё единственной константой, где не нужно было носить маски и просчитывать ходы.
И, наконец, Цуки умела дружить. Попасть в круг её настоящих друзей было практически невозможно - этот рубеж требовал времени и абсолютной, проверенной годами верности. Но те немногие, кого она подпустила к себе по-настоящему, обретали в её лице самого преданного союзника на свете. Ради настоящего друга Цуки была готова рисковать всем: деньгами, влиянием и даже собственной жизнью. Она могла простить близкому человеку любую глупость или слабость... кроме предательства.
Фукутоми Цуки - это девушка, живущая на грани двух абсолютов. В ней уживаются способность искренне плакать над красотой падающего осеннего листа и умение с холодной улыбкой ломать судьбы задолжавших ей людей. Она сочетает в себе абсолютную, светлую нежность к тем, кого любит, и ледяное, изощренное безумие к тем, кто перешел ей дорогу.
Она научилась филигранно балансировать на этой узкой грани. И именно эта невероятная сложная глубина характера делает Нефритового Кролика не просто опасным боссом подпольного казино, а поистине завораживающей фигурой, чью настоящую душу не дано разгадать никому, до тех пор, пока она сама не решит снять свою фарфоровую маску.

— Цуки пользуется только уникальными духами собственного производства с нотами озона, морской соли, белой лилии и темного сандала.
— У неё есть черная кошка породы японский бобтейл по кличке Сио, что значит «Соль». Признает киса только Цуки и спит на долговых книгах в казино.
— Тайком носит в сумочке баночку с концентрированным соусом чили и добавляет его даже в блюда высокой кухни.
— У неё раскладушка Samsung SGH-E530 со стразами и брелоком-кроликом.
— Ездит на кастомном матово-черном Honda CBR600RR 2004 года с глубоким перламутровым отливом на баке, без единого заводского логотипа. И иногда на предельной скорости выпускает пар на эстакаде Шуто.
— Всегда носит в сумочке традиционный веер с сокрытыми стальными лезвиями, которым отлично владеет.
— Лично проводит финальное собеседование для новых хостов казино, проверяя их умение моментально считывать чужие эмоции и комплексы.
— Пьет зеленый чай только из винтажных фарфоровых чашек ручной работы эпохи Мэйдзи, которые собирает по антикварным лавкам.
— В отличие от членов клана деда, на её теле нет ни одной татуировки. Цуки считает свою гладкую фарфоровую кожу лучшим чистым холстом.