«Я заставляю тебя чувствовать себя безумцем... Все эти эмоции принадлежат мне»
🤩Фукутоми Цуки 🥹Нефритовый кролик; Банни🥹 Владельца подпольного хост-казино «ONI & COVEN», бывшая грид-герлз.
🤩возраст: 24 года
🤩биография:
Каково это - родиться на всем готовом?
Сладкая, удушливая жизнь, похожая на банку с засахаренными цукатами, где от тебя абсолютно ничего не требуют. До тебя на свет уже появились четыре идеальных оттиска родительской гордости. Четыре сына. Четыре красавца. Четыре беспрекословных гения: старший уже готовил себя к креслу вице-президента в семейном бизнесе, второй блистал в химических лабораториях, разрабатывая новые парфюмерные формулы, третий уверенно строил карьеру в сфере международного права, а четвертый был признанным музыкальным вундеркиндом.
А ты? Ты - Фукутоми Цуки. Любимая папина принцесса. Та, чья единственная «домашняя обязанность» заключалась в простом, но невыполнимом требовании: быть «счастливой».
Чудесно звучит, не правда ли? До того самого момента, пока неокрепший детский ум не сталкивается с холодным осознанием: твое персональное понятие «счастья» категорически, фатально расходится с тем, что вкладывают в это слово родители.
Отец Цуки - владелец огромной парфюмерной империи «Fukutomi Aromatics», человек, привыкший раскладывать человеческие эмоции на верхние, средние и базовые ноты. В его мире все должно было пахнуть дорогим бергамотом, белым лилиумом и идеальным порядком. Мать - бывшая тихая красавица, превратившаяся в безупречную домохозяйку, чья жизнь протекала между полировкой фарфоровых сервизов и выбором штор для гостиной. Старшие братья преуспевали каждый в своей дисциплине, создавая вокруг девочки непроницаемую стену из успешности. А Цуки оставалась где-то посредине. Не туда и не сюда. Пустая ваза в безупречно убранном зале.
Так казалось до восьми лет. До того самого жаркого августовского дня, когда двое мужчин в чрезмерно строгих, несмотря на зной, черных костюмах не усадили ее на заднее сиденье тонированного седана и не везли несколько часов далеко за город, прочь от стерильных пригородов Токио.
Это совершенно не походило на похищение. В воздухе не пахло страхом. Скорее, это было похоже на странную, немного суховатую встречу давно не видевшихся родственников. Удивительно, но в закрытом минки, скрытом за бамбуковой рощей и массивными воротами, куда ее привезли, были созданы все условия для комфортной жизни ребенка. Собственная комната с видом на сад камней, редкие импортные игрушки, невероятно мягкая кровать с шелковым бельем и слуги, покорно кланяющиеся при каждом её шаге.
Цуки быстро полюбила это место. В родительском доме от нее требовали «быть счастливой», и эта невидимая планка давила на плечи. Здесь же от нее не требовали ничего. Напротив, маленькая Цуки с изумлением обнаружила, что эти агрессивные на вид дяденьки с татуировками, проглядывающими из-под манжет рубашек, готовы выполнять любой ее каприз. Ей достаточно было просто повести бровью или слегка надуть губы, чтобы самый хмурый телохранитель бежал за ее любимым лимонным мороженым. Она могла вертеть ими так, как ей вздумается.
Именно там она впервые познакомилась со своим дедушкой по материнской линии.
Клан Кацура являлся одним из самых старых, могущественных и кровавых кланов якудза в Токио. А дед Цуки - глава этого самого клана, человек с глазами цвета застывшего янтаря и глубоким шрамом, пересекающим левую бровь.
Узнать в восемь лет о том, что ты не просто богатая принцесса из парфюмерной династии, но и законная наследница опасного «лунного» клана, чья история уходит корнями в эпохи междоусобных войн... Это одновременно пугало до мурашек и невероятно воодушевляло. Цуки это не просто понравилось - это зажгло внутри нее ровный, хищный огонек. Ей безумно понравилась мысль, что власть может быть разной. Что можно повелевать не только праведными, законопослушными людьми, искренне верящими в честность её отца, но и теми, кто презирает закон; теми, кто вершит суд в темноте, не считаясь с правилами.
Мать Цуки, однако, не оценила подобного «родительского визита». В юности она с боем и скандалом вырвалась из родной обители греха и насилия ради молодого, тогда еще совсем не перспективного парфюмера. Она строила свою идеальную, чистую жизнь годами, шаг за шагом вычеркивая из памяти тень клана Кацура. И вот теперь эти люди, ее собственный отец и старший брат, протянули свои теневые руки к ее маленькой дочери, забирая самое дорогое.
В душе матери бушевал шторм. И вроде бы стоило простить старого отца, понять, что деду просто нужен был преемник духа, что он искренне привязался к внучке... Но на душе у женщины было так противно, словно безупречный флакон духов ее мужа случайно наполняли гнилой дождевой водой.
Так началось двойное детство Фукутоми Цуки. В будни - она послушная дочь, пахнущая французским парфюмом, в выходные - маленькая госпожа, обучающаяся у деда тонкому искусству читать чужой страх.
К шестнадцати годам Цуки превратилась в девушку невероятной, почти фарфоровой красоты. В ней сочетались мягкая элегантность матери и едва уловимая, опасная грация старого деда Кацуры. У нее были раскосые, тёмные, как ночное токийское небо, глаза и шелковистые волосы, которые она часто укладывала на старинный манер или, напротив, распускала по плечам, следуя последним веяниям уличной моды.
В старшей школе она неизбежно стала душой любой компании. Цуки обладала удивительным даром: она умела слушать так, будто собеседник был единственным человеком во Вселенной, и улыбаться так, что у мужчин перехватывало дыхание. Вокруг нее всегда кипела жизнь. Девушки искали её дружбы, сгорать от зависти считалось моветоном - проще было стать её верной спутницей.
А поклонники... Поклонники исчислялись десятками. Цуки коллекционировала чужие признания так же непринужденно, как ее отец коллекционировал редкие эссенции. Ей признавались в любви на крыше школы во время перерывов, пихали пылкие записки в шкафчик для обуви, ждали после занятий с букетами и дешевыми украшениями. Первые красавцы школы, капитаны спортивных клубов, хулиганы на громких байках - перед ее мягким, чуть насмешливым взглядом рушились любые крепости.
Она принимала ухаживания легко, играючи. Могла пойти на свидание в караоке-бар, подарить поцелуй в щеку на заднем сиденье такси, но никому не позволяла пробраться глубже допустимого рубежа. Мужчины были для нее понятны. Их желания, страхи и слабости лежали на поверхности, как на ладони. Вступая в короткие, ни к чему не обязывающие романы, Цуки лишь тренировала свое умение управлять чужими эмоциями.
К восемнадцати годам, ища новых острых ощущений и желая вырваться из-под душного родительского контроля, Цуки нашла себе необычное хобби. Вопреки протестам отца, считавшего это увлечение вульгарным, она попробовала себя в роли грид-герлз на гоночных трассах Судзуки и Фудзи Спидвей.
Эпоха рубежа тысячелетий на гоночных треках была пропитана особым духом: запах женой резины, высокооктанового бензина, оглушительный рев моторов V10 и слепящий свет софитов. Цуки в коротком фирменном костюме, держащая зонт над головами пилотов перед стартом, смотрелась органично и роскошно. В этом мире высоких скоростей и смертельного риска она чувствовала себя как рыба в воде. Именно там, среди рева турбин и миллионных ставок на победу, она окончательно осознала одну вещь: больше всего на свете люди жаждут азарта. Они готовы рисковать жизнью, деньгами, репутацией ради одного единственного мгновения - ощущения полной, абсолютной победы.
Но глупая роль «девушки с зонтиком», украшающей чьи-то чужие достижения, не могла удовлетворить ее амбиции долго. Цуки хотела сама управлять этой гонкой.
После окончания школы вопрос о будущем стоял остро. Отец надеялся, что дочь выберет экономику или дизайн парфюмерных флаконов. Братья наперебой предлагали свои протекции в лучших юридических и финансовых вузах.
Цуки сделала по-своему. Она поступила на исторический факультет одного из самых престижных университетов Токио. Семья была в замешательстве, но дед Кацура, к тому моменту уже сильно осунувшийся, лишь глухо рассмеялся в свою пиалу с саке. Он понял ее выбор без слов.