🔤лять, как ахуенно быть плохим
🔤иче меня не держит, чтобы уебать с ноги
🤩ким дживон🥹бобби🥹бармен в клубе «overdrive» и наркодиллер
🤩возраст: 24
🤩биография:
мир устроен таким образом, что везёт далеко не всем. дживон родился в семье, находившейся в сжатой точке между бедностью и тотальной нищетой. в осаке вернуться домой в целости и сохранности в дневное время суток — роскошь, в ночное — чистой воды снисходительность фортуны. узкие улочки, пропитанные едким смрадом безысходности и криминала, хранили в себе не десятки, а сотни эпизодов убийств и грабежей, в некие печально известные локальные зоны полиция не совалась, закон над материей правонарушений был устаревшей, абстрактной и непрактичной формальностью.
ким достаточно быстро осознал свое положение. в семье пьяниц, изредка снисходящих до кратковременных подработок, это оказалось несложно. родители не просто выпивали — они пили по-черному. обстоятельства вынуждали взрослеть, брать на себя ответственность в возрасте, который всем запоминается красочным и ярким — беззаботным — песочницы да машинки.
в родном прокуренном по самые пожелтевшие обои доме никогда не было тихо, постоянный шум колокольным звоном нещадно бил по голове. это могли быть родители, которые не умели решать конфликты не на повышенных тонах и без рукоприладства, или стадо таких же пьяниц, приглашенных в случайный вечер протиснуться меж узких стен с одной целью.
разбросанные по липкому полу пустые бутылки алкоголя и чьи-то пьяные туши приходилось отмахивать ногой в сторону, чтобы выйти на улицу.
лет с пяти он в магазин бегал не за хлебом и не за жвачками со сдачи, а за звенящими в маленьком рюкзачке бутылками дешёвого пойла. стыд прошибал его на кассе старенького круглосуточного магазинчика, в котором мальчика знали все продавцы, однако времени свойственно притуплять любые чувства, даже разъедающие изнутри кислотой.
дживон хотел бы не знать и половины того, что происходило в его семье. он ощущал кожей искрящееся напряжение в воздухе, когда их крики отражались от стен, слышал их "примирения", из-за чего хотелось с себя содрать кожу живьём, мог определить по одному взгляду зла ли мать и получит ли от отца — формула была интуинтивной, но не сложной. он делил их по категориям: на "всё в порядке" и "дома мне пиздец". ледяной пот стекал по спине и волосы на теле дыбом ожидали воспитательной нормы — избиения, безжалостного, пока оттенок гематом не перекроет здоровый цвет кожи. сын кимов получал за всё: за то что слишком тихий, за то что слишком громкий, за то что не явился сию секунду, когда его позвали, за то что выставил руки перед собой, когда его наказывали, потому что это было запрещено, как и уклоняться от любого объекта в родительских руках, будь то провод или ремень с тяжёлой пряжкой.
сбежать ему было некуда, только на улицу, ведь бабушка ушла за дедушкой, едва ему исполнилось три года. зимой, когда выдаётся возможность погулять в снегопад, он чувствует почти физически на себе отцовские выгоны: не в подъезд, а на улицу — босыми ногами в снег; при этом никакой грусти он не испытывает, но пальцы в тёплой обуви поджимаются неосознанно.
школа от насилия его тоже не уберегла, явяясь вторым её очагом. дети чрезмерно жестокие, в их голове нет четко очерченных граней и закрепленых плотно устоев этики. являясь отражением собственной семьи и социума, они проецируют то, чему научились, будь то по примеру или самостоятельно. он пропустил через себя эту теорию.
в младшей школе его никто не трогал, жизнь шла обычным чередом. проблемы начались дальше — в средней, в период когда пубертат развязывает руки. в принципе, дживон никого и никогда не трогал, рос эмоциональным, неугомонным, но доброжелательным. бедность стала его клеймом, когда одноклассники поняли, что он вынужден донашивать одежду за отцом, что была больше на несколько размеров. дживон школьную форму берег как зеницу ока, ведь она стоила неприлично дорого для их семьи. этого было вполне достаточно, чтобы добиться статуса изгоя без усилий, не ударив палец о палец.