гоночный сезон подошёл к концу и за их дуэтом уверенно закрепилось первое место с призовыми деньгами. о них трещали заголовки и все кому не лень, а сынмин не сказал бы, что это повышенное внимание ему не нравилось, отнюдь — льстило, он был в самом центре — под солнцем, подле джунен — темная лошадка, а их прорыв — абсолютный феномен.

— есть причины, — о не допытывал его дальше. знал же, что скажет, если посчитает нужным.

— насовсем?

— не знаю, — од вскинул брови, затянулся красным мальборо посильнее, ли поступил так же, после чего решил разбавить разговор иным вопросом: — что с деньгами выигрышными делать собираешься? проебешь?

джунен знал его историю больше, чем любой другой человек, издевался по-своему, но сынмина это не злило. они оба знали, как он трепетно относится к деньгам.

— в бизнес какой-то вложусь, не охота без трусов снова остаться.

он продумывал эту идею несколько недель, держал её в голове, как жаркое, которому нужно было настояться перед подачей. сынмин не планировал пройти через прошлый опыт снова, пропускать через себя пренебрежение и нищету, эти надменные взгляды сверху вниз, словно он несчастная букашка под ногами.

в день, когда все долги откатились к нулям, он поклялся себе, что никогда в таком дерьме больше не окажется.

— резонно, тогда удачи, — рукопожатие выдалось с меланхоличным оттенком, но что-то подсказывало ему, что джунен не исчезнет с концами

— тебе тоже, не пропадай.

***

в салоне новой, только что приобретённой машины пахло одеколоном и чем-то свежим. од гнал по встречной, когда экран высветил незнакомый номер. он поднял трубку без раздумий.

— слушаю, — телефонные разговоры из-за специфики работы он предпочитал короткие и по сути.

— в овердрайве музыка параша, — та же самоуверенность и наглость, этот ублюдок не меняется.

— какие люди, — уста ода в улыбке растянулись, предвещая возвращение джунена и приключений на задницу, что тот за собой постоянно и неизменно несёт. — вкус у тебя параша, уебан.

***

несколько лет от джунена не было ни слуху ни духу, но такие как он так легко не сдыхают, од знал это железнобетонно. на всю старую забегаловку в каком-то переулке на краю токио вовсю несло ароматом рамена и специй.

о прибытии сынмина оповестили полуживые колокольчики у входной двери. одет он был просто, но со вкусом — где-то на грани между спортивным и деловитым. он возмужал, вытянулся в росте и в плечах, как и сидящий в самом конце зала джунен, который выглядел, как призрак воплоти. глаза отвыкли от его вида, узнавали знакомые черты заново.

— с возвращением, — о испытал приятное дежавю. они ужинали в этом же месте, когда ли освободили, а в кармане не было ни гроша.

— и с предложением, — к тому времени принесли заказ на один рамен и бутылку дешевой газировки. джунен практически никогда не ел так, словно его вырвали с голодного края, как сынмина, соответственно догадаться было несложно, кому полагалась эта порция.

— отказываюсь, — лапша прокрутилась вокруг палочек и мгновенно в рот отправилась. он выглядел, как школьник, решивший пообедать после занятий, а не владельцем клуба с огромным денежным оборотом.

— да-да, — отмахнулся ли, — значит, слушай...

од не был связан с гонками больше, у него дел хватало и без этого. ли, нога которого несколько лет не ступала на родную землю, поведал ему о актуальной ситуации в лиге столь детально, будто не был все это время на другом конце земного шара; рассказал, что все скатилось в канализацию давным давно, примерно когда они пропали с радаров.

— мутят какую-то новую хрень, жалко выглядит, по правде говоря, — жестяная банка открылась в руках ли с тихим шипением.

— окей. а от меня ты чего хочешь? — од к тому времени доесть успел.

— хочу сделать из этого дерьмища что-то поинтереснее и грести бабки с малолеток, — нетрудно раскрыть намёк во всем этом рассказе, а мотива отказывать своему другу у него не было.

— хуй с тобой, я в деле.

• авто сынмина — чёрный Lexus IS300;

• он универсальный гонщик — дефицит собственной персоной;