"од" — появилось с уст джунена, "безбашенный" — нашло свое начало в мыслях сынмина, как закономерность.

мама навещала его каждую неделю, но визиты прекратились резко, словно её отрезали от сына скальпелем. он надеялся, что дело в чрезмерной занятости, надеялся что выйдет и увидит её у выхода, что сможет извиниться перед ней, но не успел.

ода выпустили условно-досрочно, однако встретила его воля только безысходностью, долгами и новостью о смерти самого дорогого человека в его жизни из-за сердечного приступа. эта новость размазала его, потушила огонёк в глазах, но он не мог позволить себе спокойно погрузиться в траур, слишком много проблем навалилось на голову.

***

руки сынмина грелись по карманам. небо было пасмурным и неприветливым, как стены колонии. он стоял у входа не от большой тоски к заключению, а в жесте поддержки, о которой его никто не просил. они отличались друг от друга кардинально, вероятно ли плевать было бы с высокой колокольни на то, что его никто не встретил, но од посчитал нужным явиться. это было правильно. о улыбнулся, заметив знакомый силуэт вдали без тюремной робы.

— с освобождением, — он достал пачку каких-то дешёвых сигарет, единственные на которые хватило денег, и протянул их джунену. хреновый подарок, но что есть — то есть.

— розы любят воду, — ли рассмеялся, заразив этим и друга своего.

— а мы свободу, — если реальность, в которой они очутились, можно считать таковой.

они курили молча, дым развеивал вечно-тянущиеся мысли, обрамленные серой моралью. два парня с судимостями, которым недавно стукнуло восемнадцать. и куда мы таким составом?

— пожрать чёт хочешь? — голос ли вырвал ода из молчаливой задумчивости.

— хочу, но мне на мои гроши только хуй с солью доедать, — о своих проблемах он говорил с юмором, иногда улыбался.

— так мне тоже. лоха какого-то посреди улицы цепанем и все, — ли засмотрелся вдаль, будто уже настроился искать несчастного, который домой вернётся без кошелька.

— мы ж только вышли, имей совесть, — диалог вблизи места заключения звучал как сатира.

— совесть?

— действительно.

***

од ответил на звонок, будучи на стыке подработок — то небольшое окно, за которое нужно было успеть переместиться с одной части города в другую на метро.

— слышь, у тебя механика нет знакомого? — уставший мозг обрабатывал информацию как интернет эксплорер.

— механик тебе ещё зачем понадобился? — он прижал телефон к уху плотнее, чтобы чужой голос отвлекал его от постоянного желания вырубиться.

— да есть тут одна темка. так есть, нет?

— я в гараже у одного механика отпахал несколько месяцев. могу глянуть, — этот рабочий опыт, наверное, был один из самых приятных, о которых он может вспомнить. он учился быстро, запоминал ещё быстрее. сынмин чувствовал строение авто, как собственный скелет. никогда не считал себя асом, но определённо разбирался.

— глянешь на моё корыто? с меня пачка сигарет и "спасибо", — од мог поклясться, что видел чиширскую улыбку своего наглого друга перед глазами.

— с тобой я за "иди нахуй" буду работать, гандон, — но над решением он думал недолго. — ладно.

***

он не имел ни малейшего понятия как его затянуло в гонки; не знал, что просьба помочь обернётся поворотом его жизни на сто восемьдесят градусов.

сынмин не был гонщиком специализации, он был хорош во всем, но, чтобы дойти до этого, ему потребовалось немало усилий и десятки проигрышей — где-то на грани, где-то провалы с треском, однако никто не давал ему гарантий. в принципе, подался он в эту сферу попросту потому что терять было нечего, и его ставка прошла. прошла настолько, что удалось погасить долги и перестать существовать в режиме выживания.

***

— торонто? с чего вдруг? — облокатившись на дверцу чёрной, как ночь, тойоты супра, принадлежащей его единственному сокоманднику, поинтересовался од.