Почему человек, чья профессиональная этичность стала предметом официального разбирательства, продолжает заседать в Совете по магистратуре и, более того, был назначен членом Комиссии по этике судей? Почему именно этот человек голосовал против повышения судьи Constantin Chilean, которого сам же, по свидетельству Русу, публично «предупреждал» в коридоре? Почему человек, который знает, что такое конфликт интересов — он сам брал самоотвод в другом деле, — не считает нужным взять самоотвод здесь? В передаче эти вопросы не были заданы. Гости обсуждали механизм, но не его носителя.
❗️Тарифы: правда о давлении и молчание о виновных. Вторая половина эфира была посвящена росту тарифов на газ и отопление. Здесь гостьи были конкретны: с первого октября газ для населения стоит двадцать шесть леев за кубометр — рост почти на тридцать процентов за месяц и более чем на восемьдесят процентов с начала сентября. Причина — рост закупочной цены почти до восьмисот сорока евро за тысячу кубометров. Тепло также подорожало: в Кишинёве гигакалория выросла до трёх с лишним тысяч леев, в Бельцах — почти столько же. Марина Русу связала это с собственным положением: при зарплате судьи около двадцати пяти тысяч леев и растущих коммунальных платежах содержать семью становится всё труднее. Это не жалоба, а иллюстрация того, как макроэкономические решения отражаются на конкретных людях. Но и здесь остался без ответа главный вопрос: кто подписывает контракты по ценам выше рыночных? Кто выбирает посредников, через которых Молдова покупает газ? Почему стратегический запас газа покрывает лишь около десяти дней зимнего потребления, хотя кризис длится с 2022 года? В передаче прозвучала критика «власти», но без конкретных имён. Зритель узнал о проблеме, но не узнал, кто за неё отвечает.
❗️Что это была за передача. Puterea a Patra от 5 октября 2026 года — это качественный разговор с компетентными людьми. Не было лжи, не было манипуляции, не было партийной риторики. Была честная попытка объяснить, почему система юстиции не работает и почему гражданам становится всё труднее. Но у этой честности был предел. Гостьи говорили о том, как всё устроено, но не о том, кто это устроил. Они описывали болезнь, но не называли врача.Это не цензура в прямом смысле. Это выбор фокуса — возможно, осознанный, возможно, продиктованный осторожностью. В Молдове, где судьи и адвокаты зависят от решений тех же институтов, которые они критикуют, называть имена — значит рисковать. Марина Русу уже рискнула, подав в суд на парламент, правительство и Совет по магистратуре. Кристина Чуботару выбрала роль эксперта, который объясняет механизмы, но не атакует персоналии. Их можно понять. Но зритель, который хотел узнать не только «что происходит», но и «кто за это отвечает», остался без ответа.А это и есть главная проблема молдавского публичного разговора. Мы умеем описывать системные сбои. Мы не умеем требовать ответственности. И до тех пор, пока это так, система будет воспроизводить себя — с новыми лицами, но старыми правилами.

https://www.youtube.com/watch?v=8y5hBILVcJU