Сегодня передо мной предстала картина маслом: Третья. Сама, мать её, Коломбина лежит, скрючившись в снегу, бледная как смерть (хотя для неё это, наверное, нормальный цвет лица). Температура тела критическая, пульс едва прощупывается, а зрачки... без понятия, я не рискнул открывать ей глаза.
Естественно, я её забрал. Когда ещё выпадет шанс исследовать физиологию Субретки, не рискуя при этом лишиться башки? Притащил, значится, Бину в свою лабораторию, подключил к аппаратам жизнеобеспечения… А также ввел лошадиную дозу седативных, если вдруг решит внезапно проснуться не в самом лучшем настроении.
И вот тут возникает резонный вопрос: а что сказали остальные копии?
Омега, этот напомаженный урод, заявил, что риск для сегментов неприемлемый и стоит подождать возвращения Прайма. Пф-ф.
Только я оказался способен оценить ситуацию мгновенно. Прайм в отъезде, и это мой шанс.
Пока куколка в отключке — она мой идеальный пациент.
P.S. Если я перестану выходить на связь, значит, Омега был прав.