Лабораторная запись №Ψ-13

Наука — это не метод. Не система. Не совокупность знаний.
Наука — это, как бы сказать.., что-то вроде жадности.

Жадность к структуре, к повторяемости, к ответу, что как можно боле близок к истине. Примитивное человеческое стремление превратить бесконечность в таблицу, полнейший хаос и неразбериху — в формулу, а животный ужас от ощущения реальности происходящего — в уравнение с известными переменными. Придать вид стройный беспорядку проще говоря.

Вот к примеру, я смотрю на пробирку, где что-то пульсирует — синюшно-трупное, но живое. Я знаю: если я дам этому имя, оно станет меньше. Управляемее. И мне уже будет в разы проще работать с образцом.

Но вот что интересно: каждое открытие — это форма подавления. Я вбиваю истину в стеклянную колбу, забираю у неё свободу. Мы называем это "пониманием", но по сути — это контроль. И контроль не только над вещами, но и над чужим восприятием реальности. Скажи я, что небо алее крови и приведи достаточно вескую доказательную базу на пару с аргументами, то стадо поднимет глаза вверх и впрямь увидит пунцовый небосвод. (Ладно, мне бы может и не поверили бы, учитывая репутацию, но представьте, что это сказал бы кто-то авторитетный, к примеру, Прайм Док.)

И в то же время, понимая все, я не могу остановиться. Как минимум я нужная функция для этой работы, а как максимум наука порой будоражит мои извилины похлеще травы (одно другому не мешает, но я тактично опущу этот момент, ехехех).
Мне нужно вскрывать, измерять, реконструировать — не ради пользы, а ради ощущения приближения к чему-то невыносимо важному. Тому, что всегда на шаг впереди.

Сейчас в голове зреет единственный верный вывод. Настоящая наука начинается после того, как ты признал, что всё, что знаешь — иллюзия, допущенная мозгом для сохранения стабильности нейронной сети. Тогда и открывается настоящая мозгоебка — в чертогах паранойи под потолком выжженной логики.