Мой друг уехал в Магадан. Снимите шляпу, снимите шляпу! Уехал сам, уехал сам, Не по этапу, не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не чтоб кому-нибудь назло, Не для молвы, что, мол, чудак, А просто так, а просто так.
Быть может кто-то скажет: — Зря! Как так — решиться всего лишиться? Ведь там сплошные лагеря, А в них убийцы, а в них убийцы! Ответит он: — Не верь молве. Их там не больше, чем в Москве.- Потом уложит чемодан — И в Магадан, и в Магадан.
Не то чтоб мне не по годам, — Я б прыгнул ночью из электрички, — Но я не еду в Магадан, Забыв привычки, закрыв кавычки. Я буду петь под струнный звон Про то, что будет видеть он, Про то, что в жизни не видал, Про Магадан, про Магадан.
Мой друг поехал сам собой, С него довольно, с него довольно. Его не будет бить конвой, Он — добровольно, он — добровольно. А мне удел от бога дан. А, может, тоже в Магадан Уехать с другом заодно И лечь на дно.
Старые люди изо всех сил цепляются за свой XX век. За его трагедии, за его травмы и величие. Новые же люди не хотят играть по старым правилам, но не создали пока своих, не осознали, не попробовали диктовать. И не чувствуют пока свою силу, будто не верят, что будущее принадлежит им. Но это же факт. И один вопрос сейчас: когда оно наступит? Старые ещё покомандуют, потопчемся тут, или пойдём уже дальше? Что там будет, это тоже вопрос. Два вопроса, выходит...
- То есть ты хочешь сказать, что я сорок лет жил, прочитал кучу книг, набирался уму-разуму, чтобы издавать монотонный шум для любимой женщины?! - Да, ты же знал, что когда-нибудь тебе это пригодится. 😂🙈
Эпоха уходит как-то вся и сразу. Есть чемпионы, есть великие чемпионы, а есть воплощение игры. Как Марадона или Джордан. Наверное, мама купала его в подземной реке, держа за пятку. И боги подарили ему этот бэкхенд, терпением и трудом такому не научишься. Впрочем, и сам теннис - дар богов, как известно. 🎾
"В газетах, из которых впервые узнал старый князь об Аустерлицком поражении, было написано, как и всегда, весьма кратко и неопределенно, о том, что русские после блестящих баталий должны были отретироваться и ретираду произвели в совершенном порядке. Старый князь понял из этого официального известия, что наши были разбиты."
Это было плаванье сквозь туман. Я сидел в пустом корабельном баре, пил свой кофе, листал роман; было тихо, как на воздушном шаре, и бутылок мерцал неподвижный ряд, не привлекая взгляд.
Судно плыло в тумане. Туман был бел. В свою очередь, бывшее также белым судно (см. закон вытесненья тел) в молоко угодившим казалось мелом, и единственной черною вещью был кофе, пока я пил.
Моря не было видно. В белесой мгле, спеленавшей со всех нас сторон, абсурдным было думать, что судно идет к земле — если вообще это было судном, а не сгустком тумана, как будто влил кто в молоко белил.