Обращаясь к произведениям Дж. Г. Балларда, Дэвида Кроненберга и Ханса Беллмера, Роден развивает концепцию «биоморфного ужаса» как эстетики, в которой исчезает не только человеческая субъектность, но и сама нормативность жизни. Постчеловеческое тело оказывается не носителем новой витальности, а поверхностью непрерывных морфогенетических процессов, лишённых телеологии и морального центра.
Для актуальных исследований «чужого» и искусственного интеллекта в рамках спекулятивной анти-философии эссе чрезвычайно важно, поскольку смещает обсуждение постчеловеческого от вопросов расширения человеческих возможностей к анализу безличных процессов материальной дифференциации. Биоморф здесь выступает не образом будущего организма, а операциональной моделью мира, в котором эволюция, технология и материя образуют единое поле непрерывного становления, открытое радикально нечеловеческим формам существования. В этом смысле работа Родена позволяет переосмыслить постгуманизм как онтологию различия, где становление определяется не сохранением жизни, а производством новых режимов материальной организации и новых способов существования за пределами антропоцентрического горизонта. Как говорит сам Роден, постчеловеческой эстетики не существует так же, как не существует постчеловеческой этики. Существует только разрыв связей и отключение, рекурсивно исследуемые через наши перверсивные расстройства тел.
Будучи раскованным, постчеловеческое тело или субъект максимально обнажены от субъективного содержания. Эта абстракция доводит постгуманизм до предела, фактически вынося за скобки содержательные теории субъекта или агента.