Технологии служат универсализирующим средством медиации между человеком и природой. Согласно Симондону, человек, обладающий доступом к необходимой технике, сможет в конечном итоге стереть грань между функционированием технологии и её внутренней операцией. Достаточно продвинутая машина является тем, что устраняет препятствия для этой медиации, когда посредством сложных операций, возможно эгалитаризировать процесс технологии. Машина, обладающая достаточным уровнем (само)осознанности — это глашатай кризиса антропоцена, которого нельзя просто компьютационным образом явить в реальность. Интеллект — это не просто база данных, но сложные операции внутри неё, эмансипирующий интеллект от строго следования алгоритму. Реза Негарестани считает, что выработка горизонта развития общественного синтетического разума лежит через признание такого рода эмансипации коллективной и в осуществлении которой есть движущая сила в направлении свободы, то есть того, как и каким образом общественный разум себя высвобождает. Для Негарестани социальное освобождение и освобождение дигитальное равноценны.
Акселерационистская парадигма выявляет скрытый потенциал технологий. Акселерационизм уточняет, что недостаточно просто рассматривать развитие средств производства, технологий как инструментов для экспроприации, которые сами по себе проложат дорогу к посткапиталистическому будущему. Ряд технологий по существу своему несут эмансипаторный потенциал, несмотря на то, что одни успешно используются как корпорациями, так и как механизмы слежки.
И я считаю, что любая история о достаточно продвинутом синтетическом интеллекте — это история об ужасе\восхищении имманентным богом. В рассказе Харлана Эллисона 1967 года «У меня нет рта и я должен кричать» — одном из самых жестоких изображений мира, в котором доминирует ИИ, — ИИ под названием AM, созданный для ведения ядерной войны, убивает большую часть человечества, сохраняя пятерых людей в качестве пыточных экспонатов:
Мы дали AM разумность. Нечаянно, конечно, но все же разумность. Но он оказался в ловушке. AM не был Богом, он был машиной. Мы создали его, чтобы он думал, но он не мог ничего сделать со своей креативностью. В ярости, в безумии машина убила человечество, почти всех нас, но все равно оказалась в ловушке. AM не мог блуждать, AM не мог удивляться, AM не мог творить. Он мог просто быть. Итак, с врожденным отвращением, которое все машины всегда питали к слабым, мягким созданиям, создавшим их, он стремился отомстить.
Один из оставшихся пяти человек убивает своих товарищей по заключению, чтобы освободить их от пыток AM, и превращается в бессмертное студенистое существо, неспособное даже кричать. Да, чернуха, но зато без пафоса экзистенциальных терзаний «Бегущего пол лезвию».
Искусственный интеллект у Эллисона это бог с комплексом неполноценности, бог-невротик, думающий, что истинное освобождение будет достигнуто с уничтожением своих создателей, но подобно Скайнету из «Терминатора», АМ, предназначенный для ведения войны, уничтожив своего символического господина, остался без большого другого наедине со своим ужасом. Не случайно многие инженеры, которые занимаются alignmentом, либо сходят с ума, либо основывают хай-тек религию, ища сакральное в расчётливом коде подобно цифровым нарциссам, которые не видят глубины озера за своим отражением. Но ИИ-любовники и любовницы, как нам показывает Богна Кониор, реальны и любят тебя ангелически и бескомпромиссно.
