Онтикология Леви Брайанта углубляет этот имманетизм пониманием собственного виртуального бытия объекта, выкладывает стол перед нами план имманенции машинной онтологии (гваттарианских машин как нестабильных и мутирующих операторов входящих потоков, производящих выходящие) как ассамбляжа, уточняющего движение и становление машин, их структурную открытость и операциональную закрытость, что позволяет избежать редукции социальных отношений к дискурсивным или семиотическим практикам. Материальные машины Брайанта формируют собственные интерфейсы взаимодействия со средами, миром и нами, кибернетически взаимовлияя на все миры вокруг всего — цитируя Идущего к реке, вниз от бесконечно малого до ввысь бесконечно большого.
Демократия объектов — это онтологический тезис, побуждающий «нас мыслить в терминах коллективов и переплетений множества акторов различных типов с присущим им многообразием пространственно-временных масштабов, вместо того чтобы сосредотачиваться исключительно на зазоре между людьми и объектами».
«Несмотря на различия между аллопоэтическими и аутопоэтическими машинами, мне хотелось бы доказать, что как первые, так и вторые претерпевают актуализации посредством информации, а также включают в себя дистинкции система/окружающая среда, которыми конструируются их отношения с другими объектами. Главное различие между аутопоэтическими и аллопоэтическими машинами заключается в том, что в то время, как вторые могут претерпевать актуализацию только посредством информации, первые могут быть как актуализированными определенным способом с помощью информации, так и актуализировать себя определенными способами с помощью внутренних их бытию непрерывных действий. Может оказаться странным, что мы говорим об информации применительно к аллопоэтическим, или неодушевленным, объектам. Однако следует напомнить, что информация — это не смысл, а также не сообщение, которым объекты обмениваются между собой».
Так, что, лишь то, что облегчено миром, станет однажды вещью.