​​В игре Slay the Princess можно увидеть намного больше, чем кажется на первый взгляд. Сперва нам кажется, что суть игры — это переворачивание тропа о даме в беде, некий пересказ стишка о принцессе и людоеде Генриха Сапгира, игра газлайтит нас ультраненадежным рассказчиком и расколотым субъектом. «У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет её как может», — пишет Сартр.

Однако уже после первого рута, когда принцессу засасывает в Длинную Тишину, мы начинаем понимать, что игра на деле о противостоянии Бытия и Ничто, Стазиса и Кинезиса. Используя ризоматичную и взаимосвязанную природу самой жизни, у игры получается раскрыть суть конфликта вечной жизни как проклятия и смерти, энтропии как акселератора множественности и многообразия (если я не совсем согласен с таким разделением).

Но это ещё и история любви, поэтому как бы «не истинная» концовка, где бытие и небытие наконец примиряются, влюбляются и перестраивают мир по своему образу любви лучше, чем концовка, где мы видим стандартное фикшн-клише «я не хочу быть богом, а я просто хочу быть с любимой» и герои выходят из платоновской хижины.

Я не припомню ни одной игры из недавнего времени, где финальный конфликт разрешался бы не битвой, а философским дебатом о природе смерти и жизни, изменчивости, воли, Абсолюта против множественности. Но можно высказать и убедительный аргумент за Рассказчика, танатофобия которого вынудила его расщепить Сущее на Бытие и Ничто, чтобы уничтожить смерть. А структура мира-хижины, как бы находящейся вне времени и пространства, похожа на ризоматичные лабиринты "Дома листьев" Марка Данилевского, по которым во вневременьи плутают герои.

Ничто как формально-логическое понятие восходит к Пармениду («бытие есть, а небытия нет») и утверждает происхождение ничто из формального отрицания: источником ничто являются негативность. В другой же стратегии Ничто как онтологического понятия, например у Платона, Шеллинга, Гегеля, а также (как в вышеупомянутом посте про Евангелион) адвайта-веданте, махаяне Ничто как шунья, Абсолют является ключевой категорией онтологии, оно представлено как абсолютное, бесконечное, предпосылка взаимосвязанности сущего. Вопрос Хайдеггера «Почему вообще есть сущее, а не скорее Ничто?» знаменует начало радикального поворота западной метафизики к Ничто, в рамках западной метафизики понимаемое как человеческое сознание. Например в экзистенциальной философии Сартра сосуществуют оба Ничто.