«Один кейс — три супервизора. Эффект Расёмона»

потом было мероприятие, которое мы с Катей Хариной организовывали — это супервизорская дискуссия.
Я назвала её «Один кейс — три супервизора. Эффект Расёмона». По аналогии с фильмом Акиры Куросавы, в котором четыре свидетеля рассказывают об одном событии, об убийстве. И у них получается совершенно разный рассказ.
Дело в том, что у нас в ассоциации супервизоры появились не так давно — года, наверное, три назад. И у нас понимания того, что такое хорошая супервизия и отладка этих процессов супервизорских происходит до сих пор. И мне кажется, эта конференция достаточно хорошо нас продвинула в понимании.
Мой интерес был в том, чтобы взять один кейс. Это было описание кейса по бланку как нам его обычно присылают к супервизии.
Как это обычно происходит: есть бланк представление случая (спасибо Пермскому центру когнитивной терапии — они собрали прекрасный рефлексивный бланк) и супервизант присылает этот бланк желательно не позже, чем за сутки до супервизии. Ты как супервизор его смотришь, знакомишься с этим бланком. И в принципе выдвигаешь уже какие-то гипотезы о том, какие образовательные потребности, например, есть у этого супервизанта и что ты будешь с ним делать на супервизии. Понятно, что потом на самой супервизии всё, может оказаться по-другому или как-то измениться. Но тем не менее какие-то гипотезы предварительно ты делаешь.
И мы связались с тремя супервизорами заранее. Это был Яков Кочетков, Катя Харина и Андрей Каменюкин — те, кто в итоге согласились поучаствовать. Мы с Катей Хариной составили бланк — как может выглядеть реальное описание кейса с комарбидностями, с какими-то пробелами, с гипотезами супервизанта. И попросили супервизоров описать, что они видят в этом бланке, как бы они видели здесь логику работы, логику терапии, логику супервизии, как бы они строили такую супервизию.

На самой дискуссии супервизоры как раз и рассказывали своё видение. И интересно, что оно действительно (ура, ура) получилось достаточно разным. Кто-то сфокусировался на теме травмы, кто-то сфокусировался на трансдиагностических процессах препятствующих терапии. Кто-то сфокусировался на остром состоянии — на измене, там клиентка пережила измену. И Яков сделал демонстрацию того, как бы он работал супервизанткой в сократовской манере и далее это вызвало тоже интересную дискуссию по поводу сократовской и директивной манеры между залом и супервизорами.
В итоге вывод, который я лично сделала, это то, что нужно чаще и больше запрашивать и давать обратную связь, на супервизии в том числе. И что мы, возможно, недостаточно это делаем на самих супервизиях, и копится такое недопонимание и разные ожидания.