Съездил на ДР Толстяков. Это, получается, квазиролевой фестиваль, или, как кто-то метко сказал, ролевая игра без ролевой игры. Туса на 100 человек в лесу с палатками. Класс.
Очень необычный для меня формат, где можно просто тусить. Обычно-то я чем-то занят. Пришлось даже придумать игру "имени Миши Матвиенко": если деятельность стала слишком однообразной - ищи еду. У меня была своя, но интереснее искать! Прикольная тема, надо запомнить.

Но занимательней другое. Я немного опасался, что в какой-то момент потеряю понимание, что я тут делаю, и захочу зависнуть где-то с интернетом или вообще уехать. Этого не случилось. И, кажется, я понимаю, почему.

Я чувствовал себя нужным. Были люди, и довольно много, которым было не всё равно, есть я на этом празднике или нет. Которые хотели со мной пообщаться и даже имели возможность. В том смысле, что пространство позволяло уединяться или сидеть небольшой группой и тусить. А потом примыкать к другой группе или даже организовывать свою: сидишь, никого не трогаешь, к тебе подходит один человек, второй, и вот вас уже пара десятков. Занятное явление.
Когда чего-то подобного не получается, тогда я и ухожу. Бывало такое.

Но я не про организацию пространства - хотя это тоже небезынтересно - а про нужность. Важное для меня чувство. Думаю, как и для многих, но в моём случае у меня в немалой степени на этом личность построена. Как сам себе психолог я даже предполагаю, почему.
Мне важно быть нужным и полезным, иногда даже чересчур. Бывает, что это желание слишком гипертрофированно, хотя, кажется, сейчас лучше, чем раньше. Но, может, кажется.

И вот я думаю, забавный парадокс. По-хорошему надо это с психологом проработать. Но вдруг я прав, и это результат детских травм? Но я же столько хорошего благодаря этому желанию делаю. Надо ли это исправлять, если оно мне не мешает? А если мешает?
Могут ли детские травмы быть полезными? Типа, тебя в детстве били за мусор, поэтому ты стал крутым экоактивистом и сильно помогаешь людям и планете и вообще чувствуешь себя прекрасно. А изъять из тебя это - и непонятно, что останется.