Так исторически сложилось, что почти во всякой литературной-художественной-музыкальной-ю нейм ит - тусовке, есть такие люди, которые не обладая, в сущности, никакими особенными талантами, становятся их маскотами. Таким был Нил Кэссиди при битниках, Эдди Сэджвик при Энди Уорхоле, Анита Палленберг при Rolling Stones, ну и, конечно, Паллада при «Бродячей собаке».
Палладия Олимповна Старынкевич, она же Богданова-Бельская, Берг, Гросс, Дерюжинская, Пэдди-Кабецкая,
Владимир Милашевский, художник, сделавший иллюстрации к моим любимым «Занавешенным картинкам» вспоминает о ней:
«… Денег у Паллады мало. Талантов никаких. Воображение воспаленное…Перья, ленты, амулеты, орхидеи. Но главное – какая-то смелость, даже агрессивность в отношениях с мужчинами. Да, могла «выдерживать» своего поклонника в соседней гостиной помногу часов, но могла «крутить любовь» и с сыном, и с отцом одновременно. Однажды у нее «накопилось» шесть партнёров сразу, которые, узнав друг про друга, в ужасе разбежались. А отец ее, генерал-майор, именно в это время писал ей записки, в коих наставлял её никогда не оставаться в комнате наедине с мужчиной. Дескать, неприлично! Записки эти она показывала подруге: «Бедный папа…»
А вот, в будущем филолог-шекспировед-медиевист-шахматист, а пока озорной повеса Александр Смирнов жалуется на Палладу своей подружке Соне Делоне:
«У меня с ней больше ничего, и я прихожу только на вечера, когда есть другие, и там происходит нечто непонятное, а именно, я по очереди целую, обнимаю находящихся там женщин и мужчин, и все восхищаются этим. Ее «жених» без ума от меня, я его верчу как хочу, Паллада без ума от этого и от всего другого и т.п. В довершение всего, в меня влюбилась мать его, и умоляет Палладу устроить ей свиданье со мной. <…> Паллада постепенно переселяется на Lesbos. Приехала Грюнвальд, зовет меня без конца, но я не хочу — она противная»
Один её бойфренд застрелил Плеве, другой — Урицкого, третий — ушёл к Михаилу Кузмину (от этого, увы, никто в то время не был застрахован). «Демоническая женщина» Тэффи тоже отчасти списана с неё:
«Она носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой «для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник», стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке.»
После гражданской войны, когда советская власть окончательно устоялась, её старые друзья: кто умер, кто затаился, кто уехал, кто остепенился. Её общества стали стыдиться, а на оргии больше никто не приходил. Паллада загрустила, но всё же не унывала и, в отличие от многих, спокойно прожила от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича в 4-комнатной квартире на Васильевском острове, пережив всех мужей, всех драгунских корнетов, все войны и Блокаду. Чего и нам всем желает.