.
Глава XCVII. Иванов.

Было ранее утро, когда агент Иванов прибыл на работу. Ночь сегодня была ясная. Что-то его разбудило и он уже не смог уснуть. В огромном доме Срака, теперь уже Булсары, он чувствовал себя неуютно и решил отправиться в контору. Ему нравился кабинет начальника ИСБ. Несмотря на просторность он был уютным. Удачная ниша с диваном была его любимым местом.

В детстве Алексей всегда мечтал о своëм угле и представлял, что у него будет личный диван и он будет, вот именно так, прикрыт стенами, чтобы никто не смог к нему подобраться незамеченным. Родителей он своих помнил плохо. Отца практически не помнил совсем. В памяти отец сохранился постоянно пьяным. Хотя нет, в детстве он был хорошим и играл с ним, они вместе смотрели телевизор. Но это было так давно и казалось короткой зарисовкой. А может ему это всё приснилось? Потом что-то произошло и отец изменился. Он стал враз чужим. Сам себе на уме, грубым и злым. Стал каким-то тëмным, мрачным. Стал кричать на него и давать ему подзатыльники. За что? Говорил, что за дело. От него исходила ненависть, Алексей ощущал её. А один раз он проснулся от того, что задыхался. Открыв глаза он увидел перед собой перекошенное злобой лицо отца, который душил его. Кое-как отбившись от него, он смог выскочить на улицу и с тех пор боялся возвращаться домой.

Он поселился недалеко от дома, в заброшенном здании, где раньше была сауна. Они там часто с соседскими пацанами играли в прятки. А теперь эти руины стали его обителью. Он выбрал там самый тëплый угол, небольшую комнату, чудом сохранившую целыми стены и потолок. Притащил туда надрываясь старый диван и как мог смастерил дверь.

Мать приходила к нему. Звала обратно, обещала, что отец его больше пальцем не тронет, но Алексей сказал твёрдое «Нет». Он уже тогда был с характером и мать это знала. Она несколько раз приносила ему еду. А затем пропала. Позже дворовые мальчишки рассказали ему новости, что пьяный отец задушил её во сне. Его увезли санитары, наверное, в психушку, а мëртвую мать тоже куда-то увезли.

У Алексея была ещё бабушка и несколько тëток, но где они жили, он не знал. В жуткий дом он возвращаться не хотел, опасался, что там его будет ждать злой дух отца. Он решил поехать на вокзал, там легче будет прокормится, так он подумал. Но до вокзала не получилось доехать. В электричке его заприметил полицейский.

Его определили в детский дом. Были разные комиссии, приходили всякие взрослые врачи и не только, говорили с ним, осматривали его. А потом он оказался в «Берлоге». Так назывался этот детский дом имени какого-то Медведева. Местные обитатели называли это место «Медвежьей берлогой» или просто Берлогой.

— Ну, заходи, проходи. Не бойся, — один из главных пацанов, судя по всему, подошëл к нему, когда воспитательница представив его: «Вот, дети, это наш новый воспитанник — Алëша Иванов, прошу любить и жаловать», — ушла.

Алексея обступили. Около двадцати мальчишек, одинакового с ним возраста, примерно. Одни были повыше, другие пониже, были и постарше и совсем щеглы.

— Так откуда ты к нам нарисовался, Алёша? — спросил его всё тот же старшак.
— Я из города, местный я, — ответил он, смотря в глаза старшему, — а ты главный здесь?
— Ну, типа того. Я просто старший самый. У нас тут все главные.
— Кроме Мишки с Генкой, — раздался из толпы насмешливый голос, — а ты Алёшенька новый, значит будешь младшим.

Алексей проигнорировал эту реплику, он не хотел чтобы к нему прикрепилась обидная кличка «Алëшенька» и обратился к старшему:
— Ты мне объяснишь, какие у вас здесь порядки, чтобы я знал? Где свободная койка есть?
— Пошли. Меня, кстати, Михой зовут.

Алексею повезло, мальчишки в его группе были не злые и справедливые. Он быстро сдружился с Михой и другими, правда, ему пришлось пару раз всё таки подраться, доказывая, что он может и сам постоять за себя.