.
Глава XCII. В храме.

После проповеди, желающие могли поговорить с пастором и получить от него личное благословение. Для этого нужно было подняться по лестнице и войти в главные ворота. Не всем удавалось преодолеть такое препятствие. Руба специально спроектировал такой подъём. Во-первых: он не любил стариков и соответственно постарался их отсечь, а во-вторых: он считал, что вера в Бога должна обязывать верующего преодолевать сложности.

Рина устремилась вверх по лестнице, стараясь обогнать менее проворных и ленивых. Ей не хотелось терять ещё кучу времени в очереди жаждущих благословения Пастора. «Шестьдесят пять, шестьдесят шесть, шестьдесят семь» — считала она ступени, которых было ровно сто. Сто первой уже была терраса. Рине нравилось посещать храм, она себя там чувствовала спокойно, словно возвращалась в своё беззаботное детство. Жаль, что Нари нельзя взять с собой. Но как только у неё будет новая лапа, нужно будет обязательно привести её в храм. «Девяносто восемь, девяносто девять, сто» Теперь прямо, прямиком ко входу. Она вошла в полутёмный коридор, затем открыла тяжёлую дверь и вошла внутрь. Внутри было светло, свет проникал через множество узких, вертикальных окон, затем попадал на распределитель света, расположенный у самого потолка, и, отражаясь, освещал всё убранство храма.

В центре висела икона императора Пуйло, по краям от которой были иконы меньшего размера — его отца и матери. С правой стороны висела икона самого Рубы. Обрамлённый чеканной фольгой лик Пастора внимательно смотрел на посетителей.

Пастор Руба, восседал в левой части храма. В глубокой нише на пьедестале находился большой диван. Сверху висели образы разных святых. Из каких они миров и действительно ли являются святыми никто не знал. Но если Пастор повесил их изображения в храме и почитал их, то все верили, что они самые настоящие святые. Перед Пастором на коленях стоял один из аллардов и что-то ему говорил. Пастор Руба слушал его со скучающим видом. Сегодня ещё пол дня ему слушать проблемы тех, кому необходимо поделиться с ним своими горестями. Но иногда к нему приходили и с радостью.

Перед Риной уже было семь аллардов. «Какие они быстрые», — подумала она, и подошла к последнему, очень грустному. Глаза его были наполнены слезами.
— Здравствуй, благослови тебя Господь, — он молча кивнул, — я буду за тобой, схожу пока к Матушке, хорошо?

Дождавшись очередного кивка, Рина направилась к небольшой и неприметной будочке стоявшей справа от входа, там находилась мать Пастора:
— Рина, благослови тебя, Господь, ты сколько лучин будешь брать? — раздался голос Матушки.

Мать Рубы активно помогала сыну во всëм, как и обещала ему ранее. Она проявила себя толковым управляющим и Руба доверил ей организацию всех хозяйственных дел. Экономикой храма ведала тоже она, так как у Рубы не хватало на подсчёты терпения. Все называли её так же как и Пастор — Матушка. Как её звали на самом деле, никто не знал, возможно, что и сам Руба уже забыл её имя, так как всегда обращался к ней этим ласковым прозвищем «Матушка».