.
Глава LXХ. Их больше нет.

После разговора с гуру Булсара поднялся наверх. Обратно в кабинет. Смит и Иванов о чëм то беседовали. Булсара тихо прошёл внутрь и присел на край дивана. Но Волков уже обернулся к нему:
— Ну? Побеседовали? — он всегда всё, подмечал, слышал и видел.
— Да, — ответил парень.
— Выдал тебе место где у них лежбище?
— Что?

Иванов загоготал и повернулся к Смиту:
— Совсем ещё салага, языком нашим не владеет.
— Научится. Вспомни себя молодого, — улыбнулся устало Даниэль.
— У меня за спиной была улица, — многозначительно сказал Лëха, — я на фене шпарил, любого пассажира мог развести базаром.
— А он студент! Про себя молчи, знаю каким ты был. Не пугай мне пацана.
— А я его не пугаю, — Иванов повернулся к Булсаре, — Я тебя пугаю?
— Нет, — ответил тот, хотя сильно побаивался этого человека. Иванова опасались все.
— Ну, вот. Не боится. Мы с ним сдружились, шеф.
— Вот и прекрасно, останешься с ним здесь и будешь учить его оперативной работе и... Фене тоже научишь, — Смит улыбнулся.
— Я его всему научу. Будет нормальным директором, не таким как этот тупой Враг.

Булсара вспомнил про отца друга. Жаль его было. И мать Срака... Тоже жаль.
— Булсара... Булсара!
— А, что?
— Уснул, что ли?
— Нет.
— Шеф доволен нашей работой. Я ему передал твою просьбу о спасении знакомых, он разрешил.
Булсара внутренне обрадовался, но не подал виду.
— Ты за них отвечаешь. Это твои пособники теперь. Если накосячат они, тебе хана.
— Что?
— Смерть!
— Ясно. Скольких могу вычеркнуть из списка?
— Немного, самых близких, в ком ты уверен, а завтра подкорректируем.
— Хорошо.
— А теперь пошли, шеф будет говорить с императором, — и Иванов подтолкнул Булсару к выходу из кабинета.