.
Глава LXVII. Неудобная правда.

«Оказалось, что этот Враг, не совсем размазня. Даже пытался угрожать, ха-ха, — размышлял агент Смит ожидая когда к нему приведут Волкова, — сколько таких было? И многие из них желали ему смерти, только они давно сдохли, а он живой».

Охрана завела Волкова в кабинет. Смит молча смотрел на него. «Интересно, если я буду молчать, он заговорит первым или не решиться?» — подумал Даниэль. Волков молчал, устало смотря на Смита. Они молчали около пяти минут, Волков внимательно рассматривая агента Смита, а тот делая вид, что его мало интересует арестованный.
— А почему ты именно «Смит»? — наконец прервал молчание Леонард Волков.
— Не понял.
— Ты же русский?
— Конечно.
— Так почему ты взял себе английскую фамилию? Ещё и такое имя «Даниэль», то же, кстати, английское.
— Я не знаю, вернее не помню. Мне кажется у меня всегда была такая фамилия. А имя моё состоит из двух значений судья и Бог.
— Судья и Бог как это звучно. Особенное имя. Как будто по заказу тебе подобрали. А кто тебе дал такое имя? Ты своих родителей помнишь?
— Мне... — замялся Смит, но быстро собрался, — Присаживайся Волков, поговорить с тобой хочу...
— Я помню тебя совсем маленьким мальчишкой, тебя звали Денисом, а я звал тебя Дениской, — Волков сел на стул перед столом агента, — Так почему всё таки ты взял себе имя Даниэль? Ведь русское имя производное от имени Даниэль — это Даниил, а не Денис?
— В смысле? Когда ты звал меня Дениской? Что ты придумываешь? — разозлился Смит.
— Если ты не знаешь, скорее всего просто не помнишь, мы были друзьями с твоей мамой. Ты свою мать то помнишь? Думаю, что нет. Когда тебя забрали у неё тебе было лет семь или восемь.
— Моя мать была алкоголичкой и умерла от цирроза в подворотне, после моего рождения. Мне повезло, что меня усыновил император.
— Умерла от цирроза в подворотне? — Волков громко рассмеялся, — А что-то покреативнее они не могли придумать? Хотя ожидать от них чего-то другого не стоит. Так почему ты Смит, а не Пуйло? Фамилию он придумал тебе? Он же так любит неоднозначность.

— Ты не понимаешь ничего. Да и кто ты такой, чтобы судить его? Ты ничтожный преступник, а он создал великую империю! — Смиту явно не нравилось, что Волков завладел инициативой в разговоре. Даниэль втайне надеялся, что проведeт допрос в своей обычной манере и по своим правилам, но Волков со своими вопросами выбил его из привычного состояния, — Ты, кстати, последний из них, остальных мы всех уничтожили.
— Гордишься? — Волков саркастично улыбнулся.
— Да! Я лично внёс в это дело огромный вклад, лично нашeл и уничтожил четверых! Последней была Людка Горностай. Два года тому назад, теперь наконец-то и тебя схватил.
— Людмила, — в глазах Волкова заблестели слёзы, — прекрасная была женщина умная и сильная. Надеюсь, что она умерла быстро.
— Нет! Она подыхала мучительно. Я её кромсал около часа, хотел у неё выведать где ты. Но она упорно молчала. Да сильная женщина была, признаю.
«Боже, какое он чудовище, что сотворил такое, — думал Волков про императора, — забрал ребёнка у матери, превратил его в маньяка, а потом убил его руками собственную мать»
— Скажи, Денис, а когда ты её убивал, что ты чувствовал? Тебя ничего не остановливало?
— Во-первых: меня зовут Даниэль, Даниэль Смит, запомни это. А во-вторых: почему меня должно было что-то остановить? — Смиту уже стало интересно, что ещё он не знает, а Волков сможет ему рассказать. Волков относился к тем людям, которые жили ещё когда империя только создавалась. Может он действительно знал его мать.
— Я не знаю, что именно останавливает, но мне кажется, что убивая свою мать человек должен что-то чувствовать.
— Что ты несёшь? Моя мать умерла...
— Заткнись! Людмила Горностай твоя мать, — Леонард решил быть агрессивным и грубым, возможно так он сможет донести правду до Смита, — Слушай меня и не перебивай.