И проблематика дружбы и отношений между Юнву и его другом (господи, боже, я не могу найти адаптацию имени на русский).

Друг сам ставит в себя положение "защитника", причем изначальный интерес в подобном акте был только у него в желании обладать младшим братом и быть опорой для кого-то. Но нести чужую ответственность - ноша слишком тяжелая и со стороны подобных отношений он нес её, пока ему это было удобно , но когда роль рыцаря перестала так сиять в своих же глазах, то даже дружеские отношения оборвались. Это даже не воспринималось как дружба, а действительно как позиция жертвы/спасатель.

В принципе суть милосердия всегда несет некий эгоизм, почему когда ты помогаешь человеку и тебя не благодарят, а даже наоборот, ты чувствуешь несправедливость? Потому что ты внутреннее желаешь самоутвердиться за счет чужой проблемы и поднять свое эго за счет благодарности другого. Даже желание стать лучшей версией - интерес во многом внутренний. Если милосердие является религиозной/философским или другим внутренним утверждением, то во многом это следование своим конам. В случае должностных обязанностей, во многом это сугубо работа, твое милосердие ведет к твоему благополучию.

И это максимально интересно приписать к сюжету манхвы, с учетом того, что защита и милосердие к Юнву взращивает в нем ту самую позицию жертву, но когда его друг в роли спасателя отрекается от него, то он сугубо ничего не теряет, и во многом понимает позицию себя как того, что "смущает и мешает", но двигается с этой позиции.

Но когда происходит момент когда жертва становится жертвой вновь и спасателя нет, то друг ака рыцарь обвиняет Юнву, что любопытно с позиции того, что он сам отказался от него, когда перерос нужду в подпитке себя за счет слабого, причем это смешивается с непониманием того, почему он не рассказал ему об этом, хотя тут ситуация разряда "мы в ответе за тех, кого воспитали". Он сам взрастил в нем слабость, но тот преодолел её, хоть и оказался в конце снова в "низкой позиции", что позволило зациклить их отношения.

Если рассуждать больше в контексте манхвы, а не рассуждений о том насколько мещанская во многом милосердность в своем акте. То не смотря на явно созависимые отношения, мне непонятно как пытаются сказать Юнву, мол, надо было мне все рассказать! Когда по факту его друг отказался от него, и все склонялось к тому, что тот не хочет проводить с ним время, Юнву все понял и начал сам налаживать контакт с другими людьми, и когда случилась эта история со школьными унижениями, он не хотел рассказывать чтобы не принести проблем и его обвиняют за проблемы (как минимум внутренне, в последней главе прям в лицо), хотя по факту идти и бить лицо обидчику - акт агрессивного милосердия и защиты, что во многом рационально.

Со стороны Юнву угроза суицидом ни есть норма (будто в их дружбе есть понятия нормы, lol), но со стороны спасателя будто больше проблематики, отталкивая человека, ожидать и обвинять его за то, что он не пришел к тебе за помощью, когда тебе самому стыдно от нахождения своего агнца рядом?

Понятно, что это сюжетные недоработки откуда и возникают противоречия порядка того, что страхи главного героя совпадают с тем, что о нем думают и будто следуя этой логике, можно подумать, что тогда они обоснованы?

Но такие недоработки во многом это делают интереснее со стороны рассуждений, что по факту главный герой в своих предрассудках прав и неправ одновременно, накапливание определенных эмоций и занимание определенной позиций, что превращается в колесо сансары?