A.A.T.T.A.

Дорогой дневник…

Ну вот я и в Румынии — наконец‑то. Впервые за долгое время я могу с облегчением выдохнуть. Каждый уголок Британии напоминал мне о боли: о Седрике, о Гарри, о войне… Я больше не могла там оставаться. Почему Румыния? Сама не понимаю — меня просто неудержимо потянуло именно сюда. Ну и отлично: здесь тепло, море, а главное — больше никаких бесконечных дождей. Думаю, это прекрасное место, чтобы начать жизнь с чистого листа — пожалуй, даже с самого белоснежного, какой только можно представить. И первая строка на нём будет — отказ от колдовства. Совсем. Полностью. Буду жить как магл: университет, работа, кофе по утрам, сделанный своими руками, а не с помощью взмаха палочки. Безумие? Ещё какое! Это всё равно что вытащить кита на сушу…

Удивительно, но с учёбой проблем не возникло. Я быстро нашла университет, где нет ни одного студента-волшебника, с нужным направлением. Никаких всплесков магии в коридорах, никаких разговоров про зелья — свобода. С работой было сложнее: я потратила целую неделю на поиски. И вот — наконец нашла эту кафешку.

 Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

Он яростно встряхнул стаканчик и швырнул астрагалы на доски палубы. Кости запрыгали, застучали, закрутились, а затем замерли, явив всем свои грани: 1, 1, 1, 4.

Тишина опустилась на палубу, нарушаемая лишь мерным плеском волн о борт и далеким криком чайки. И вдруг — взрыв хохота! Воины хватались за животы, хлопали себя по коленям. Они ликовали: Фигулус был спущен с небес на землю! Заносчивости его пришел конец. Свершилось!

— “Собака”! — воскликнул Люций, утирая выступившие от смеха слезы. — Сам Меркурий тебе в харю плюнул, Фигулус! Ха-ха!

— Это вовсе не "собака"! Где ты видишь четвертую единицу? Я… Я проявил снисхождение — нарочно уступил вам! Вы же все с голоду помрете без сухарей! — он обвел веселящихся товарищей хмурым взглядом. — Ну что ж, если жаждете вымолить себе дополнительный паек — извольте. Только потом не жалуйтесь, когда вас станут звать не доблестными воинами, а жалкими грызунами! Я бросаю кости снова — и на этот раз по-честному!

Он стремительно схватил игральные кости, со стуком опустил их в стаканчик, встряхнул и высыпал на палубу. Кости покатились, застучали — и, наконец, замерли: 1, 1, 1, 2.

Новый приступ хохота прокатился по кораблю, докатившись аж до самого носа судна. Воины тыкали пальцами в неудачный бросок и не сдерживали грубой брани:

— Гляди-ка! Фортуна тебя, браток, в задницу послала!

— Или ты жульничать разучился, друг?

— Ерунда какая-то… Бросаю снова! — вскричал Фигулус. В голосе его смешались досада и упрямая решимость.

— Ничего не знаю — твой долг мне два сухаря, — хмыкнул Марцелл, не скрывая насмешки. — Умей признавать поражение, как подобает истинному воину.

— Признать поражение? — Фигулус воззрился на него так, словно услышал величайшую нелепицу на свете. — Я? Да я на спор сандаль через ров перекинул! Я никогда, слышишь, никогда не проигрываю!

— Через ров? — протянул Люц с приторной ноткой удивления в голосе, приподняв бровь.

— Ну… не совсем через ров, — смутился Фигулус и почесал затылок. — Скорее через лужу. Но какая это была лужа! Длинная, как легионский строй, а грязи в ней — по щиколотку. Да еще и вонь такая, что мухи дохли на лету!

Застывшие в объятиях
A.A.T.T.A

Полуденное солнце жарило так, что, казалось, расплавится даже железо. На палубе корабля, неспешно плывущего к туманным берегам Британии, собралась группа легионеров(2) — потные, грязные, злые от жары и скуки. Воины сбились тесным кругом, кое-как укрывшись от проклятого зноя под парусами.

Среди них особенно выделялся Фигулус — крепкий мужик лет тридцати, с наглой ухмылкой и взглядом, будто он всех тут уже по разу поимел.

Застывшие в объятиях
A.A.T.T.A

Обернувшись к тренировочной площадке, Фигулус оцепенел. В самом ее центре, задрав голову к темному небу, стоял Фол. Его глаза были закрыты, на губах играла улыбка. Он словно впитывал в себя капли дождя — будто они подпитывали его, дарили новые силы.

— Никогда прежде не видел, чтобы кому‑то так шел дождь, — озвучил Фигулус свои мысли.

Фол опешил. Он открыл глаза, думая, что ему померещилось. Медленно опустил голову и посмотрел в ту сторону, откуда донесся голос.

— Фигу… — выдохнул он, наблюдая, как тот неспешно приближается.

«Это очередной мираж Блазия?!» — пронеслось в сознании Фола. Он рефлекторно обернулся, ища глазами товарища, но вокруг не было ни души.

Снова взглянул на Фигулуса. Попытался осмыслить бурю противоречивых чувств, бушевавшую внутри. Он по‑прежнему его ненавидел — но, вопреки всему, был рад встрече. Вероятно, сказалось время.

Застывшие в объятиях
A.A.T.T.A