Весна. Заря.

От самого подножия замкового и до края земного разлилось море багряное — мириады роз, иже бутоны росою окроплены были. Сей день первый, егда зацвели они.

Ветер волны гнал по полю, в твердыню принося благоухание удушливо‑сладостное. Тишину утреннюю разрывали рыдания органные: Влад скорбь свою в клавиши вбивал. Каждая нота вибрировала тоскою первозданною, сокрушительною — стёкла трескалися, каменная крошка осыпалася.

Вещала музыка о ложе пустом, о ночах, когда пробуждался он, имя возлюбленной на устах держа, о том, как воет во тьму, дни с нею проведённые воспоминая. Полтора года не возложили на лик его печати времени — ни морщин не приложилось, ни седина влас не коснулась; обаче Влад переменился — незримо состарился, истощился, изнемог.

Внезапу персты его с силою обрушились на клавиши, исторгнув аккорд последний, оглушительный, иже прокатился по залу, яко раскат грома.

Влад длани опустил неспешно. Грудь его тяжко вздымалась под туникою чёрною, распахнутою.

Воцарилась тишина — звенящая.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A