И тут жертва вобрала воздуха в перси — глубоко, жадно, будто из пучины вод вынырнула. Влад, объятый внезапным ужасом, отпрянул, вскочив на ноги, и отступил на шаг. Утер уста свои от багровых капель.

Елизавета тяжко дышала, вперив очи в своды покоев. Затем взор ее устремился к Владу.

В следующее мгновение она, издав шипение, обнажила длинные клыки. Влад опешил, поражённый страшною истиною: то был уже не един недужный, коего, быть может, возможно исцелить иль умертвить, но чума истинная, зараза распространяющаяся, способная пожрать весь мир прежде, нежели сыщется избавительный способ от оной. Чуяла она кровь на губах Влада — аромат манил ю и сводил с ума: животный инстинкт брал верх над разумением.

С диким рыком с нереальной быстротою бросилась Елизавета на Влада. Влад метнулся в сторону, едва успев ускользнуть от когтистой хватки ея.

Елизавета гонялась за ним, сокрушая всё на пути своем: валила подсвечники, разбивала сосуды, крушила утварь.

Схватившись за край массивного стола, она с нечеловеческой силою толкнула его прямо на Влада — тяжкая мебель со скрежетом проскользила по полу и впечатала того в стену, извергнув из легких весь дух.

— Ух-х… — выдохнул он.

Влад уперся дланями в древо и с силою отшвырнул стол прочь. Тот, совершив переворот, вновь встал на ножки.

Елизавета же, улучив благоприятный момент, доколе Влад не успел уразуметь, каковое деяние подобает сотворить далее, стремительно кинулась на него. Вознамерилась вонзить клыки в выю его — но он проворно уклонился. Тогда вскочила она ему на спину.

Влад, силясь извернуться и скинуть с себя одержимую супостатку, рухнул наземь, увлекая её за собою — грохот разнёсся по комнате; плиты треснули. Елизавета терзала одеяния его, пока Влад, упираясь в рамена ея, из последних сил удерживал клацающие челюсти вдалеке от шеи своей.

Не была то брань людская, но смертоносная сеча двоих хищных зверей.

Грубым, резким движением откинул он её прочь; она же, едва коснувшись пола, паки бросилась на него, не ведая страха. И покатились они по плитам каменным. С глухим стуком ударились о тумбу прикроватную — и упал на них тяжёлый подсвечник, окропив обоих горячим воском. Оба вскочили на ноги. Елизавета опять побежала на Влада. Он же всею мощью оттолкнул ю от себя. Она отлетела и впечаталась спиною в шкаф — раздался треск, и во все стороны посыпались щепки. Дверь отворилась, громыхнув о стену, и в помещение вбежали двое стражников Влада. Лязгнуло железо — извлекли они мечи из ножен.

— Милорд? — окликнул единый из них.

Влад и Елизавета воззрели друг на друга — и в миг два хищника мысленно слились.

Подлетел Влад к двери — с грохотом захлопнулась створка. После, яко пушинку, подтащил он кровать, дабы никто не мог отворить вход. Елизавета же тем временем напала на стражника одного и повергла его на землю.

Клыки ея вспороли жилу пульсирующую — и горячий багряный фонтан ударил ей в лицо. Начала пить она жадно, торопливо, вкушая жизнь поверженного врага.

Стражник второй попятился, взирая с ужасом на товарища своего и на деяния девы, мнившейся столь обманчиво хрупкою. Восхотел он возопить, да не успел: Влад настиг его и повалил на пол с такою неистовою мощью, что раздался сухой хруст ломающихся костей — стон исторг ратник. С влажным звуком вонзились клыки вампира в выю жертвы.

Комната исполнилась мрачной симфонией: алчными глотками да затихающими предсмертными хрипами.

Егда последние капли крови были испиты, Влад и Елизавета неспешно подняли головы свои и устремили взоры взаимно друг на друга.

Не помышляла она боле бросаться на него — трезвый разум вновь обрёл власть: зверь в ней, насытившись, свернулся в клубок и погрузился в сон. Вопросы теснились в её главе.

Влад же тоже предавался размышлениям, припоминая, как она на него охотилась. Могли ли они пить кровь друг друга? Каков ныне вкус её крови? Уцелел ли в ней после перерождения тот дурманящий привкус?

Неспешно восстав, Влад переступил через стражника бездыханного — лежал он, раскинув руки свои, — и степенно двинулся к Елизавете.

Она воздвиглась на ноги.

Остановился он в шаге от неё и пристально воззрился в очи ея.

По малом времени персты Влада аккуратно отвели в сторону власы её, обнажив шею. На теле ея явственно проступали две дыры от клыков его — они понемногу затягивались.

Подушечка большого пальца его скользнула по ране, собирая влагу багряную, что ещё понемногу сочилась. Елизавета вздрогнула от прикосновения сего.

Он неспешно приблизил перст к устам своим и слизал кровь. Вкус переменился: не ощущалось более трепета смертной жизни и теплоты. Ныне было то терпкая, студёная эссенция смерти. Но и поныне в крови ея обреталось то, что будоражило его.

— Ты… — прохрипела Елизавета. — Что сотворила еси со мною?

Влад начал рассматривать лик её. Обезображенная чужою кровью, с волосами размётанными, казалась она ему греховно прекрасною, яко падший ангел.

— Хочешь умертвить мя? — едва слышно изрекла она.

Властным движением ухватив её за талию, резко притянул он её к себе, впечатав в твёрдое тело своё. От внезапного столкновения из персей Елизаветиных вылетел выдох.

— Нет… — вибрирующий баритон его скользнул по устам её. — Желаю иного. Дабы ты была моею во веки веков, до скончания времён.

Рука Влада скользнула вверх по хребту её, персты его вцепились в власы её, дёрнул он кистью, принуждая откинуть главу. Медленно провёл носом по скуле, вдыхая новый аромат её: слился в нём дух тления, благовоние крови свежей и та же тонкая цветочная нота.

— Моею… — хрипло пророкотал он, и горячее дыхание его опалило кожу её.

Алкал он вонзить клыки свои в неё, но Елизавета отвлекла его — сорвала она с него лохмотья туники, обнажив стан его: чуя жажду обладания его, разгорелась она от пробудившегося иного звериного инстинкта — инстинкта размножения.

Влад ответствовал рыком и подхватил её за бёдра. Двумя порывистыми шагами достиг он стола и поверг её на столешницу — раздался глухой, тяжкий стук.

Грубым, неистовым рывком разодрал он тонкую сорочку её. Он упивался тем, как морщилась она, сомкнув вежды, сгорая от нетерпения.

Дотянулся до пояса портов своих и сорвал их купно с исподним. Навис над нею. Елизавета вонзила когти свои в спину его и прочертила глубокие борозды. Багряные струи заструились по коже Влада; раны же тотчас начали затягиваться. Влад же языком своим скользнул по вые ея, вкушая солоноватую влагу — смесь пота и крови. Елизавета, обуреваемая жаждою властвовать, извернулась из-под него, увлекая его за собою — пали они на каменные плиты: ни единый не ощутил боли. Елизавета оказалась сверху и начала осыпать тело его лобзаниями. Язык её скользнул по торсу его, и судорожный вздох испустил он. Влад погрузил персты в власы ея и рывком приблизил к себе. Уста их слились. В сем яростном столкновении делили они вкус крови недавних жертв.

— Вкуси кровь мою… — прохрипел он, желая проверить, что станется.

Клыки её вонзились в выю его — и из персей его исторгся стон. Влад испытывал чувство, коему не было имени: яд ея тёк по его жилам, туманя разум и уводя душу за грань бытия. А потом по венам его пополз холодок. Сквозь пелену сладостного экстаза в главу его вторглось леденящее душу прозрение: ежели не прекратит она, то смерть постигнет его. Выходит, смертны всё же они. Инстинкт самосохранения пронзил всё естество его горячею волною адреналина. И рванулся он из-под неё, расторгая губительный поцелуй.

В следующую секунду грубо поднял Елизавету за руку на ноги, заломил длани ей за хребет и припечатал лицом к столешнице.

Обуреваемый страстью и неукротимою жаждою крови её, вонзил клыки он в плоть ея. Вскрикнула она — но не от боли, а от запредельного экстаза.

Вскоре и она постигла, что жизнь ея утекает с каждым глотком Влада. С яростным шипением вырвалась она из хватки его, толкнула в грудь, вложив в движение всю вампирскую силу, — и он отлетел. Ударился о дверь и ниспал на мягкую перину ложа.

Границы власти стёрлись: уже невозможно было различить, кто доминировал, а кто покорялся — то он оказывался сверху, то она верх брала. Соприкосновение кож, рычание, стоны. Простыня и одеяло в узлы тугие свились, а древо кровати трещало под тяжестью тел сплетённых.