Мы шли, и я из кожи вон лезла, чтобы хоть как-то его расшевелить и завязать разговор: рассказывала историю про то, как мы с Найджелом устроили битву едой в кафе. Но всё было бесполезно. Он молча шагал с каменным лицом.

Фонари заливали улицу жёлтым светом, в котором кружились листья.

— И вот тогда я швырнула в него тирамису, — продолжала я, на ходу поворачиваясь к нему.

И тут моя нога угодила в выбоину на асфальте — лодыжка подвернулась, я взвизгнула и повалилась на спину. Виктор среагировал мгновенно: шагнул, чтобы подхватить меня, но я, отчаянно размахивая руками в попытке устоять, со всей силы врезала ему по носу. Раздался жуткий хруст. Виктор охнул и отпрянул. Моя сумка, висевшая у него на плече, сорвалась и с тяжёлым стуком упала на землю. Я же всё-таки приземлилась на пятую точку, но боли не чувствовала: всё моё внимание было приковано к Виктору. Он стоял, согнувшись пополам и закрыв лицо обеими руками.

— Ой, Вик! — я вскочила и кинулась к нему. — Прости, я нечаянно! Честно!

Горько-сладкий поцелуй