Раду глянул на брата, намереваясь совершить последний рывок к нему, — но не двинулся с места, пораженный увиденным. Стефан держал в руке лук — откуда взялся он, оставалось неведомо, — и, туго натянув тетиву, целился прямиком в Мурада.
Молвил про себя Раду:

— Аще падёт Мурад, рухнет весь замысел мой.

Выхватил он из-за пояса древко колдовское и воздел длань, дабы поразить запястье брата. Но в миг роковой рука его отклонилась — и чары, вместо запястья, ударили Стефана в грудь. Тот вздрогнул всем телом и выронил лук. Из уст его хлынула кровь багряная; раздался хрип клокочущий — заклятие пронзило лёгкое.

...

— Стефан… Господи, Стефан… — голос Раду дрогнул и обратился в скорбный стон. Он прижал трепещущую длань к разорванной груди брата, ощущая, как слабеют биения сердца. — Почто воздвиг ты себя во главу воинства, брат мой? Почто, Господи, почто?!

— Сие… мой долг, Раду… — с трудом прошептал Стефан, захлёбываясь кровию. — Зде мой дом… Моя земля… Мой народ…

...

— Тако ли… всё… твоих рук дело? — выдохнул Стефан.

— Да… — отозвался Раду, не отвращая взора. — Всё без остатка — деяние моё. Аз свёл оба воинства на рубеже земли нашей. Аз погубил тебя, брате мой, ибо иначе поступити не мог. Прости мя, брат. Прости, аще возможешь. Узрел я в сем побоище, каков ты есть на самом деле: не мирный боярин, что лишь за домом и хозяйством бдит, но воин. И где ты столь высокому ратному искусству научился, Боже правый?.. Оставил бы я тебя в живых — ты встал бы у меня на пути, преградил бы стезю к престолу, коий должен стать моим. Прости… Прости… Прости…

Стефан сомкнул вежды, и из-под ресниц его скатилася одинокая слеза, проложив влажную дорожку по ланите, измаранной бранною грязью.

— Прощу… — еле слышно прошептал он. — Прощу тебя, брате мой… Но токмо ежели позаботишься о сыне моём… яко о родном…

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A