— Умница. Сегодня же приступишь к исполнению, — изрек он, не сводя с неё очей. — Как только вдоволь насыщусь я тобою.

Она чуть приподняла бровь, и в уголках её губ мелькнула дерзкая ухмылка.

— А такое вообще возможно?

— О нет… — выдохнул он. — Никогда не испить мне чашу сию до дна. Ты — самое сладкое искушение, отравленное ядом. Моя слабость. Мое проклятие вечное.

— Дозволю я тебе услаждаться мною, — молвила она, главу склонив набок, — лишь при одном условии.

Раду чуть нахмурился.

— Каком же?

— Поведай мне вновь, како ты обвел Януша вокруг пальца, — проговорила она, принимая его в себя; он же испустил стон, полный истомы. — И открой, что замыслил ты далее. Сие… разжигает пламя страсти во мне.

Он на мгновение застыл, а потом вдруг рассмеялся — громко, раскатисто.

— Ах ты, хищница лукавая! — и начал повествование свое, выговаривая каждое слово сквозь томный выдох, пока она опускалась на него, приемля в себя не токмо плоть его, но и саму тьму деяний его...

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A