РАДУ
О, как бы бунт кровавый не восстал!
Народ и без того роптать устал:
Хуньяди Басарабу трон вручил,
Но сей правитель людям стал постыл.
Всяк норовит сравнить, как жилось при Владе,
И сколь тяжка судьба при нынешнем укладе.
А коль прознает чернь, что без суда
Был Влад публично предан на позор тогда —
Тот, при ком сыт и цел был всяк и каждый…

СЕМИОН
(Выпаливает, перебивая.)
Ошибся ты! И в том твой злой расчёт!

РАДУ
(скидывает брови.)
Что?! Что глаголешь ты, Семион?

СЕМИОН
Довольно, Раду! Ты один, и никто иной,
Янушу поднёс сей лживый наговор,
Что принял он за истину без промедленья.

РАДУ
(Издаёт смешок.)

Что?! От меня?!
С чего ты возомнил, что я — доносчик?

СЕМИОН

Я с Владом разделял тайные реченья.
В последнем месяце его правленья,
Он поминал: ты часто дом отчий
Бросал, чтоб мчаться в Трансильванский край.
Один лишь путь туда лежал извечный.
Он чуял подлости змеиной суть.
Его чутьё не обмануло, нет -
К Янушу, верно, ты ходил тайком!


РАДУ
(Спокойно.)

То правда: я к нему держал свой путь,
Но что с того? Вел дела я о хлебе.
Он жаждал, чтоб, подобно и тебе,
Блюл я стол короны от козней злобных.
Ведь ныне в век смуты лиходей
Готов подсыпать яд в вино украдкой.
Он верит: твёрдой рукою сумею
От гибели спасти его, владыку.

Горько-сладкий поцелуй
Пьеса
A.A.T.T.A