Маги замерла в дверях покоев Нандру, руки свои широко простёрши.
— Не пущу никуда! Слышишь ли?! Не пущу! Ты же клялся игры оставить! — глас её дрожал, в нём отчаяние со злобою сплетались, а во взоре мольба плескалась.
Нандру усмехнулся, горсть монет из мешочка, Раду дарованного, в карман туники отправляя — монеты звякнули.
— Клялся? Я клялся пить без меры оставить, а об игре ни слова не молвил, — рек он, черный плащ, на стуле висевший, подхватив и на плечи набрасывая. — И не понимаю, отчего столь всполошилась ты? Сама же говаривала: и прежде играл я, и беды не было, доколе норму в питии блюл. Ну так я же обещал меру держать. Посему возвращаюсь к прежнему порядку: пью умеренно, играю осмотрительно.
— Опомниться тебе надобно, в разум прийти! Об отце кто помянет — ты и сорвёшься! А Раду тебя покарает, ей-богу, покарает, егда ведать станет, что деньги, им на устроение дел врученные, ты на ставки бросил! Перестанет он вспомоществовать тебе! И что тогда делать станешь? — Маги почти вопила.
Нандру приблизился к ней.
— А ты молчи, Маги, молчи! — приложил перст к устам: — Ш-ш-ш… Не ходил я никуда, в дому пребывал, сну предавался!
— Молчи али нет — завтра по улицам трёп пойдет о том, кто сколько проиграл в питейнице, и имя твое в той молве неминуемо прозвучит! — возразила Маги.
— В таверне я завсегдатай, — отвечал Нандру. — Слухи о том, что был я там и играл, могут ходить, когда меня и вовсе в заведении не было! Посему — молчи!
Маги в запястье его вцепилась.
— Не отпущу тебя, Нандру! Не отпущу!
Он стоял недвижимо. Миг. Другой.
— Маги… Желаешь, дабы возненавидел я тебя? Чтобы стал я относиться к тебе, яко положено господину к слуге?
Она руку его отпустила, будто опалённая огнём незримым. В очах её слёзы заблестели.
— Ступай, — изрекла она едва слышно, в сторону отступая. — Ступай, Нандру. Но ведай: когда фортуна отвратит лик свой от тебя — а она отвратит, ибо судьба переменчива, — я, та, что верно заслужила сии глаголы, буду здесь. Буду ждать. Дабы пожалеть тебя, глупца!
Нандру улыбнулся — той самой мальчишеской улыбкой. В чело её лобзание запечатлел и шагнул прочь. Маги же стояла недвижимо, дланью за крест на персях ухватившись, внимая, как шаги его стихают. Хлопнула дверь. Она перекрестилась и прошептала:
— Да сохранит Всевышний его от деяний безрассудных!

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A