— Кстати, — Семион перевёл разговор в иное русло, метнув взор в сторону таверны, — племянник твой вновь у дверей питейного дома валяется, аки пёс бездомный.

Раду проследил за его взглядом, прищурил очи. На деревянной скамье, распростершись ниц и свесив длани, лежал молодой человек. По копне злато-пшеничных власов Раду понял, что Семион, увы, не ошибается: то был Нандру.

— Гаденыш… — тихо выругался Раду. — Последние деньги и имения отцовские пропьёт. Говоришь, брат мой был простым боярином? Вот до чего простота доводит. Не научил он отрока уму-разуму: как в мире сем крутиться, как выгоду сыскать, как дела вести. Баловал его, обеспечивал — оттого и привык юнец мнить, будто злато само собой в кошель сыплется, а ему остаётся лишь тратить его да веселиться.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A