Игорь Олиневич: И никаким конвульсиям токсичной архаики и потугам монополистов уже не откатить назад гуманистическую парадигму мира без границ (ч. 2)

Однако, никакого противоречия, если копнуть глубже, нет. IT-сектор представляет собой концентрацию инженерной мысли. В нем обретают жизнь ультрасложные алгоритмы – это локомотивы прогресса,- которые справляются со сверхзадачами современности, от освоения космоса до генетического анализа. Вполне закономерно, что у некоторых адептов IT-мышления возникает соблазнительная идея, что общество – всего лишь еще одна программа, которую можно произвольно настроить или даже написать с нуля. Ничего не напоминает? Отсюда и очередная ипостась рациоконструктивизма – технократическая. Как цифра подружилась со средневековьем – вопрос к психиатрии. В отличие от религиозных, социалистических и социально-ностальгических конструктивистов, IT-технократы обладают заметным преимуществом.Во-первых, они говорят на современном языке цифровой эпохи. Во-вторых, IT-сектор - локомотив экономики и тех. прогресса, трамплин для множества успешных карьер – не мало бизнесменов стало популярнее музыкальных и кино-звезд. В третьих, IT-индустрия обладает особыми маркетинговыми возможностями в либеральной модели. Система представительной демократии функционирует на основе плебисцитов, по принципу один человек – один голос. Голос избирателя не может быть отменен или отозван, результаты голосования действительны несколько лет. Очень долгий срок для столь динамичной эпохи! На практике политические предпочтения большинства граждан стабильны (если такой человек недоволен своей партией, он не идет голосовать, то же самое и в футболе) Результаты голосования зависят от колеблющегося меньшинства. В США оно сконцентрировано всего лишь в 7-и штатах, именно туда уходит львиная доля предвыборных бюджетов. “Колеблющиеся” менее принципиальны в суждениях, легче меняют свою позицию и наиболее восприимчивы к информационному фону.

Либеральная система оказалась уязвимой к инфомасштабированию – многократному, даже лавинообразному усилению значимости новостей посредством медиаресурсов, особенно соц. медиа. И здесь IT-гиганты обладают решающими возможностями. В их руках находятся колоссальные объемы персональных данных: из соцсетей, онлайн магазинов, стриминговых платформ… Анализ такой “бигдейты” и микротаргетинг позволяют влиять на настроения человека в текущий момент. Тем более, сама выборная процедура напоминает покупку в интернете или “поставить лайк”. Даже во многих западноевропейских странах интерес к плебисцитам не высок, правительства даже вводят штрафы за неявку.
Взращенный IT-маркетологами праволевый популизм маргинального гетто трансформировался в средство завоевания политического олимпа, а диковинный микс из ультраконсервативных, национал-реваншистских и технопрогрессивистских идей – в мейнстримовую инфоповестку.

Стоит ли удивляться тому, что множество людей удручены сложившимся положением вещей и разочаровываются в представительной модели демократии? Одни видят альтернативу в ускорении глобализации и расширении партисипативной дем. модели вплоть до агоризма, другие – в ее ограничении! На этой почве снова пытается взойти идея меритократии. Она предлагает лечить изъяны либеральной демократии путем урезания допуска к полит. участию тех граждан, которые не соответствуют определенному цензу: имущественному, образовательному или даже расовому или половому.